RizVN Login



   

АКТУАЛЬНЫЕ НОВОСТИ

Сентябрь 2016

30 Сентябрь 2016

Вечная память: Иподиакон Иаков Гудэ

+ Vподiаконъ Iаковъ Гудэ

25.09.1927 — 24.09.2016

Read more

Некоторые моменты из фильма о Иерусалимском патриархе Иринее, переведенные на русский язык, с редакторскими пояснениями

Фильм о Иерусалимском Патриархе Иринее


Русский перевод с английского языка с редакторскими пояснениями:

9.34 - 9.45
Журналистка: 
- Сменить патриарха каноны Церкви позволяют только, если он умер или сошел с ума. Ни один случай из этого, как я заметила, не произошел.

12.25 - 12.45
Журналистка:
- Что случилось с п. Иринеем?
Патриарх Феофил (был хиротонисан во епископа Фаворского патриархом Иринеем - ред.):
- Я думаю, что он (п. Ириней -ред.) не понял, что тут происходит, ему не удалось понять, что тут происходит, потому что здесь замешана политика. И кто отвечает за его безопасность - это полиция, а т.к. полиция доверяет мне...(Далее не совсем вразумительная речь - ред.)

18.39 - 19.02
Архимандрит Дионисий (наместник мужского монастыря в Греции, где собрались все опальные священники и монахи, гонимые п. Феофилом - ред.):

- Наш Господь сказал: когда мы имеем проблему по отношению к кому-либо, мы идем к нему, встречаемся с ним, говорим лицом к лицу, мы не наносим удар ножом в спину. И когда мы разговариваем, правда расцветает...

47.20 - 48.00
Юрист Ильяс Хури (помогает разобрать ситуацию с п. Иринеем насчет ложных обвинений в его адрес по поводу якобы финансовых махинаций -ред.):

- Тимофей (митрополит, который учился в Московской семинарии и является близким другом п. Кирилла (Гундяева). Будучи еще митрополитом Смоленским, п. Кирилл присутствовал на избрании Феофила патриархом. Митрополит Тимофей являлся одним из кандидатов на патриаршество в Иерусалиме -ред.) - очень-очень умный человек. Ему удалось составить такой план: убедить иорданцев, убедить палестинцев, каждого через его интересы, но интересы которых противоречат друг другу (т.е. намекал на то, что, если он станет патриархом, то удовлетворит все их интересы, несмотря на то, что это невозможно, т.к. эти интересы на самом деле противоречат друг другу. Он на все был готов идти, лишь бы стать патриархом -ред.).

Журналистка:
- А почему Тимофей сейчас не в Иерусалиме?
Юрист:
- Потому что Феофил очень мудрый человек. Он отправил его далеко отсюда, изгнал его. Он не хочет, чтобы он остался тут и создал еще больше проблем. Он не хочет его.

48.26 - 48.50
Журналистка:
- Я узнала, что м. Тимофей был одним из самых больших врагов п. Иринея, и Феофил отправил его на Кипр. Так делается тому человеку, который угрожает трону патриарха. Тимофей всегда мечтал стать патриархом, ему почти удалось, но он дважды проигрывал. 1-й раз проиграл Иринею, 2-й - Феофилу.

50.36 - 51.32
Журналистка:
- Что произошло в патриархии в дни п. Иринея?
Митрополит Тимофей:
- Существовало движение, целью которого было изменить его подход к другим братьям, другим епископам и священникам, которые служили там многие десятилетия, и к которым он относился как к ничтожным слугам.
- Значит они сердились, вы сердились за такое отношение?
- Да-да-да...
- Члены Братства (Гроба Господня - ред.) считают, что вы являетесь мозгом операции (по изгнанию п. Иринея -ред.).
- Я не могу сказать, что я главный организатор изгнания патриарха с его поста, но я исполнил свою роль в помощи другим епископам.

51.59 - 52.49
(Митрополит Тимофей рассказывает о том, как возникла сама идея избавиться от п. Иринея - ред.)

Митрополит Тимофей:
- Был один человек, который иногда звонил мне и другим членам Церкви. Он звонил для того, чтобы рассказать о том, что произойдет, но ты никогда не знаешь, правда это или нет, до того как увидишь факты.
Журналистка:
- Я не понимаю, что произошло... Телефон звонил...
- Например, однажды звонит телефон: "Я знаю, кто ты. Ты митрополит Тимофей, и ты прекрасный человек, но Ириней тебя ущемляет, и он делает плохие вещи для Церкви". Конечно, было очень приятно слышать человека на другом конце провода, который признает тебя как хорошего человека...

53.03 - 53.24
Журналистка:
- И что голос (по телефону - ред.) сказал?
Митрополит Тимофей:
- Голос настаивал на том, чтобы мы предприняли меры для избавления от патриарха Иринея, и что будет шанс для другого кандидата, скорее всего, для меня, занять его пост.

{jcomments on}

Read more

Протоиерей Александр Липин: А судьи кто?

"Итак, подражайте Богу, как чада возлюбленные и живите в любви, как и Христос возлюбил нас и предал Себя за нас в приношение и жертву Богу, в благоухание приятное.

А блуд и всякая нечистота и любостяжание не должны даже именоваться у вас, как прилично святым. Также сквернословие и пустословие и смехотворство не приличны вам, а, напротив, благодарение; (Ефесянам 5:1-4.)

Испытывайте, что́ благоугодно Богу,и не участвуйте в бесплодных делах тьмы, но и обличайте." (Ефесянам 5:11)

Read more

29 Сентябрь 2016

РПЦЗ: Епископ Амвросий Мефонский посетил Воскресенский монастырь Кишиневской епархии. ФОТО

29 сентября 2016 года Преосвященный Амвросий, епископ Мефонский, Греческой Старостильной Православной Церкви, прибыл в Воскресенский мужской монастырь Кишиневской епархии РПЦЗ, где был радушно встречен правящим архиереем архиеп. Георгием и викарным еп. Анфимом с братией монастыря.

Владыке Амвросию братией обители была рассказана история начала монастыря и строительства, показаны Храмы обители в честь Воскресения Христова и Великомученика Георгия Победоносца. Также Владыке были показаны хозяйство, братские корпуса. Затем предложена трапеза за которой архиереи в теплой братской атмосфере говорили на темы жизни Церкви и спасения.

Read more

РПЦЗ: Проповедь игумена Мефодия в Одесском Свято-Иоанновском женском монастыре в день Праздника Крестовоздвижения. ВИДЕО

14/27 сентября 2016 г. Проповедь игумена Мефодия в Одесском Свято-Иоанновском женском монастыре (РПЦЗ) в день Праздника Крестовоздвижения.

Read more

Вечная память: Отошел ко Господу протоиерей Григорий Вильямс (+eng)

В США, в Либерти, штат Теннесси, в результате сердечного приступа скоропостижно скончался настоятель прихода Рождества Пресвятой Богородицы, миссионер, окормляющий миссию РПЦЗ в Гаити, издатель

Read more

В США запрещен в священнослужении схиархимандрит Иоаким (Парр)

В США запрещен в священнослужении схиархимандрит Иоаким (Парр)28 сентября. ПРАВМИР. Епископ Иоанн (Рощин), управляющий Патриаршими приходами в США, передал архимандриту Иоакиму (Парру) указ о запрещении его в священнослужении.

Как сообщил в письме «Правмиру» представитель Патриарших приходов, клирик Николаевского собора в Нью-Йорке игумен Никодим (Балясников), указ был подписан 22 сентября. Схиархимандрит Иоаким запрещен в священнослужении «на основании 120 правила Номоканона — раскрытие тайны исповеди и нарушение священнической присяги».

Подробностей в пресс-службе Патриарших приходов не сообщили.

Схиархимандрит Иоаким (Парр) служил настоятелем монастыря святой Марии Египетской в Нью-Йорке. Известен активной миссионерской деятельностью, в частности, на территории СНГ. В начале 2000-х годов отвечал за внешние связи Русской Православной Церкви заграницей. В 2001 году вместе с монастырем был принят в состав Патриарших приходов в США.

Источник

{jcomments on}

Read more

РПЦЗ: Ответ катакомбного священника архиепископу Софронию (+eng)

Краткие замечания касательно Заявления архиепископа Софрония, бывшего Санкт-Петербургского и Северо-Русского о "неканонической так называемой «Секачевской» катакомбной группе", и о его непоследовательных и антицерковных действиях.

Read more

28 Сентябрь 2016

Исповедь бывшей послушницы. Глава 1,2

1.

На улице было уже почти темно, шел дождь. Я стояла на широком белом подоконнике огромного окна в детской трапезной с тряпкой и средством для мытья стекол в руках, смотрела, как капли воды стекают по стеклу. Невыносимое чувство одиночества сдавливало грудь и очень хотелось плакать. Совсем рядом дети из приюта репетировали песни для спектакля «Золушка», из динамиков гремела музыка, и как-то стыдно и неприлично было разрыдаться посреди этой огромной трапезной, среди незнакомых людей, которым совершенно не было до меня дела. 


Все с самого начала было странно и неожиданно. После долгой дороги на машине из Москвы до Малоярославца я была ужасно уставшей и голодной, но в монастыре было время послушаний (то есть рабочее время), и никому не пришло в голову ничего другого, как только сразу же после доклада о моем приезде игумении дать мне тряпку и отправить прямо, в чем была, на послушание со всеми паломниками. Рюкзак, с которым я приехала, отнесли в паломню - небольшой двухэтажный домик на территории монастыря, где останавливались паломники. Там была паломническая трапезная и несколько больших комнат, где вплотную стояли кровати. Меня определили пока туда, хотя я не была паломницей, и благословение Матушки на мое поступление в монастырь было уже получено через отца Афанасия (Серебренникова), иеромонаха Оптиной Пустыни, который и благословил меня в эту обитель. 

После окончания послушаний паломницы вместе с матерью Космой — инокиней, которая была старшей в паломническом домике, начали накрывать на чай. Для паломников чай был не просто с хлебом, вареньем и сухарями, как для насельниц монастыря, а как бы поздний ужин, на который в пластмассовых лотках и ведерках приносились остатки еды с дневной сестринской трапезы. Я помогала мать Косме накрывать на стол, и мы разговорились. Это была довольно полная, шустрая и добродушная женщина лет 55, мне она сразу понравилась. Пока наш ужин грелся в микроволновке, мы разговаривали, и я начала жевать кукурузные хлопья, стоявшие в открытом большом мешке возле стола. Мать Косма, увидев это, пришла в ужас: «Что ты делаешь? Бесы замучают!» Здесь строжайше было запрещено что-либо есть между официальными трапезами.
  
После чая м. Косма отвела меня наверх, где в большой комнате стояли вплотную около десяти кроватей и несколько тумбочек. Там уже расположились несколько паломниц и стоял громкий храп. Было очень душно, и я выбрала место у окна, чтобы можно было, никому не мешая, приоткрыть форточку. Заснула я сразу, от усталости уже не обращая внимания на храп и духоту.

Утром нас всех разбудили в 7 утра. После завтрака мы уже должны были быть на послушаниях. Был понедельник Страстной Седмицы и все готовились к Пасхе, мыли огромную гостевую трапезную. Распорядок дня для паломников не оставлял никакого свободного времени, общались мы только на послушании, во время уборки. Со мной в один день приехала паломница Екатерина из Обнинска, она была начинающей певицей, пела на праздниках и свадьбах. Сюда она приехала потрудиться во славу Божию и спеть несколько песен на пасхальном концерте. Было видно, что она только недавно пришла к вере, и находилась постоянно в каком-то возвышенно-восторженном состоянии. Еще одной паломницей была бабушка лет 65, Елена Петушкова. Ее благословил на поступление в монастырь ее духовник. Работать ей в таком возрасте было тяжелее, чем нам, но она очень старалась. Раньше она трудилась в храме за свечным ящиком где-то недалеко от Калуги, а теперь мечтала стать монахиней. Она очень ждала, когда Матушка Николая переведет ее из паломни к сестрам. Елена даже после трудового дня перед сном читала что-нибудь из святых отцов о настоящем монашестве, о котором она мечтала уже много лет. 

Сестринская территория начиналась от ворот колокольни и была ограждена от территории приюта и паломни, нам туда ходить не благословлялось. Там я была всего один раз, когда меня послали принести полмешка картошки. Послушница Ирина в греческом апостольнике должна была показать мне, где она лежит. С Ириной мне поговорить не удалось, она непрестанно повторяла полушепотом Иисусову молитву, смотря себе под ноги и никак не реагируя на мои слова. Мы пошли с ней на сестринскую территорию, которая начиналась от колокольни и ярусами спускалась вниз, прошли по огородам и саду, который только начинал расцветать, спустились вниз по деревянной лесенке и зашли в сестринскую трапезную. В трапезной никого не было, столы стояли еще не накрытые, сестры в это время были в храме. На оконных стеклах был нарисован орнамент под витражи, через который внутрь проникал мягкий свет и струился по фрескам на стенах. В левом углу была икона Божией Матери в позолоченной ризе, на подоконнике стояли большие золотистые часы. Мы спустились по крутой лестнице вниз в погреб. Это были древние подвалы, еще не отремонтированные, с кирпичными сводчатыми стенами и колонами, местами побеленными краской. Внизу в деревянных отсеках были разложены овощи, на полках стояли ряды банок с соленьями и вареньем. Пахло погребом. Мы набрали картошки, и я понесла ее на детскую кухню в приют, Ирина побрела в храм, низко опустив голову и не переставая шептать молитву.


Поскольку подъем для нас был в 7, а не в 5 утра, как у сестер монастыря, нам не полагалось днем никакого отдыха, посидеть и отдохнуть мы могли только за столом во время трапезы, которая длилась 20-30 минут. Весь день паломники должны были быть на послушании, то есть делать то, что говорит специально приставленная к ним сестра. Эту сестру звали послушница Харитина и она была вторым человеком в монастыре, после м. Космы, с которым мне довелось общаться. Неизменно вежливая, с очень приятными манерами, с нами она была все время какая-то нарочито бодрая и даже веселая, но на бледно-сером лице с темными кругами у глаз читалась усталость и даже изможденность. На лице редко можно было увидеть какую-либо эмоцию, кроме все время одинаковой полуулыбки. Харитина давала нам задания, что нужно было помыть и убрать, обеспечивала нас тряпками и всем необходимым для уборки, следила, чтобы мы все время были заняты. Одежда у нее была довольно странная: вылинявшая серо-синяя юбка, такая старая, как будто ее носили уже целую вечность, не менее ветхая рубашка непонятного фасона с дырявыми рюшечками и серый платок, который когда-то, наверное, был черным. Она была старшая на «детской», то есть была ответственна за гостевую и детскую трапезные, где кормили детей монастырского приюта, гостей, а также устраивали праздники. Харитина постоянно что-то делала, бегала, сама вместе с поваром и трапезником разносила еду, мыла посуду, обслуживала гостей, помогала паломникам. Жила она прямо на кухне, в маленькой комнатке, похожей на конуру, расположенной за входной дверью. Там же, в этой каморке, рядом со складным диванчиком, где она спала ночью, не раздеваясь, свернувшись калачиком, как зверек, складировались в коробках различные ценные кухонные вещи и хранились все ключи. 
 
Позже я узнала, что Харитина была «мамой», то есть, не сестрой монастыря, а скорее, чем-то вроде раба, отрабатывающего в монастыре свой огромный неоплатный долг. «Мам» в монастыре было довольно много, чуть ли не треть от всех сестер монастыря. Мать Косма тоже была когда-то «мамой», но теперь дочка выросла, и м. Косму постригли в иночество. «Мамы» - это женщины с детьми, которых их духовники благословили на монашеский подвиг. Поэтому они пришли сюда, в Свято-Никольский Черноостровский монастырь, где есть детский приют «Отрада» и православная гимназия прямо внутри стен монастыря. Дети здесь живут на полном пансионе в отдельном здании приюта, учатся, помимо основных школьных дисциплин, музыке, танцам, актерскому мастерству. Хотя приют считается сиротским, чуть ли не треть детей в нем отнюдь не сироты, а дети с «мамами». «Мамы» находятся у игумении Николаи на особом счету. Они трудятся на самых тяжелых послушаниях (коровник, кухня, уборка), не имеют, как остальные сестры, час отдыха в день, то есть трудятся с 7 утра и до 11-12 ночи без отдыха, монашеское молитвенное правило у них также заменено послушанием (работой), Литургию в храме они посещают только по воскресеньям. Воскресенье — единственный день, когда им положено 3 часа свободного времени днем на общение с ребенком или отдых. У некоторых в приюте живут не один, а два, у одной «мамы» было даже три ребенка. На собраниях Матушка часто говорила таким: 

- Ты должна работать за двоих. Мы растим твоего ребенка. Не будь неблагодарной!

Часто «мам» наказывали в случае плохого поведения их дочек. Этот шантаж длился до того момента, пока дети вырастут и покинут приют, тогда становился возможен иноческий или монашеский постриг «мамы». 


У Харитины в приюте была дочка Анастасия, совсем маленькая, тогда ей было примерно 1,5 — 2 годика. Я не знаю ее истории, в монастыре сестрам запрещено рассказывать о своей жизни «в миру», не знаю, каким образом Харитина попала в монастырь с таким маленьким ребенком. Я даже не знаю ее настоящего имени. От одной сестры я слышала про несчастную любовь, неудавшуюся семейную жизнь и благословение старца Власия на монашество. Большинство «мам» попали сюда именно так, по благословению старца Боровского монастыря Власия (Перегонцева) или старца Оптиной Пустыни Илия (Ноздрина). Эти женщины не были какими-то особенными, многие до монастыря имели и жилье, и хорошую работу, некоторые были с высшим образованием, просто в сложный период своей жизни они оказались здесь. Целыми днями эти «мамы» трудились на тяжелых послушаниях, расплачиваясь своим здоровьем, пока детей воспитывали чужие люди в казарменной обстановке приюта. На больших праздниках, когда в монастырь приезжал наш митрополит Калужский и Боровский Климент, или другие важные гости, маленькую дочку Харитины в красивом платьице поводили к ним, фотографировали, она с двумя другими маленькими девочками пела песенки и танцевала. Пухленькая , кудрявая, здоровенькая, она вызывала всеобщее умиление.

Харитине Игумения запрещала часто общаться с дочкой, по ее словам это отвлекает от работы, и к тому же остальные дети могли завидовать. 


Тогда я ничего этого не знала, мы с другими паломницами и «мамами» с утра до вечера до упаду оттирали полы, стены, двери в большой гостевой трапезной, а потом был у нас ужин и сон. Никогда еще я не работала с утра до ночи вот так, без всякого отдыха, я думала, что это даже как-то нереально для человека. Я надеялась, что, когда меня поселят с сестрами, будет уже не так тяжело.

2.

Через неделю меня вызвали в храм к Матушке. От своего духовника и близкого друга моей семьи отца Афанасия я слышала о ней много хорошего. Отец Афанасий очень хвалил мне этот монастырь, по его словам, это был единственный женский монастырь в России, где действительно серьезно старались следовать афонскому уставу монашеской жизни. Сюда часто приезжали афонские монахи, проводили беседы, на клиросе пели древним византийским распевом, служили ночные службы. Он так много хорошего рассказывал мне об этой обители, что я поняла: если где-то подвизаться, то только здесь. Я была очень рада наконец увидеть Матушку, мне так хотелось поскорей перебраться к сестрам, иметь возможность бывать в храме, молиться. Паломники и «мамы» в храме практически не бывали.

  
Матушка Николая сидела в своей игуменской стасидии, которая больше походила на роскошный королевский трон, весь обитый красным бархатом, позолотой, с какими-то вычурными украшениями, крышей и резными подлокотниками. Я не успела сообразить с какой стороны к этому сооружению мне нужно подойти, рядом не было никакого стула или скамеечки, куда можно присесть. Служба почти закончилась, и Матушка сидела в глубине своего бархатного трона и принимала сестер. Я очень волновалась, подошла под благословение с широкой улыбкой и сказала, что я та самая Мария от отца Афанасия. Матушка игумения одарила меня лучезарной улыбкой, протянула мне руку, которую я спешно поцеловала, и указала на небольшой коврик рядом с ее стасидией. Сестры могли разговаривать с Матушкой только стоя на коленях, и никак иначе. Непривычно было стоять на коленях рядом с троном, но Матушка была со мной очень ласкова, гладила меня по руке своей мягкой пухлой рукой, спрашивала, пою ли я на клиросе и что-то еще в этом роде, благословила меня ходить на трапезу с сестрами и переехать из паломнического домика в сестринский корпус, чему я была очень рада.
  
После службы я вместе со всеми сестрами пошла уже в сестринскую трапезную. Из храма в трапезную сестры ходили строем, выстроившись парами по чину: сначала послушницы, потом инокини и монахини. Это был отдельный домик, состоящий из кухни, где сестры готовили еду, и собственно трапезной, с тяжелыми деревянными столами и стульями, на которых стояла блестящая железная посуда. Столы были длинные, сервированы «четверками», то есть на каждые 4 человека — супница, миска со вторым блюдом, салат, чайник, хлебница и приборы. В конце зала — игуменский стол, где стоял чайник, чашка и стакан с водой. Матушка часто присутствовала на трапезе, проводила занятия с сестрами, но ела она всегда отдельно у себя в игуменской, пищу для нее готовила мать Антония — личный игуменский повар и из отдельных, специально для Матушки купленных продуктов. Сестры рассаживались вдоль столов тоже по чину — сначала монахини, инокини, послушницы, потом «мамы» (их приглашали в сестринскую трапезную, если проводились занятия, в остальное время они ели на детской кухне в приюте), потом «монастырские дети» (приютские взрослые девочки, которым благословили жить на сестринской территории как послушницам. Детям это нравилось, потому что в монастыре им давали больше свободы, чем в приюте). 
 
Все ждали Матушку. Когда она вошла, сестры запели молитвы, сели, и начались занятия. О. Афанасий мне рассказывал, что в этом монастыре игумения часто проводит с сестрами беседы на духовные темы, существует также своего рода «разбор полетов», то есть Матушка и сестры указывают сестре, которая немного сбилась с духовного пути, на ее проступки и согрешения, направляют на правильный путь послушания и молитвы. Конечно, говорил батюшка, это не просто, и такая честь оказывается только тем, кто способен выдержать такое публичное разбирательство. Я тогда с восхищением подумала, что это прямо как в первые века Христианства, когда исповедь часто была публичной, исповедающийся выходил на середину храма и рассказывал всем своим братьям и сестрам во Христе в чем он согрешил, а потом получал отпущение грехов. Такое может сделать только сильный духом человек и, конечно, от своих собратьев получит поддержку, а от своего духовного наставника — помощь и совет. Все это совершается в атмосфере любви и благожелательсва друг к другу. Замечательный обычай, думала я, здорово, что в этом монастыре это есть. 

Занятие началось как-то неожиданно. Матушка опустилась на свой стул в конце зала, а мы, сидя за столами, ждали ее слова. Матушка попросила встать инокиню Евфросинию и начала ругать ее за непристойное поведение. М. Евфросия была поваром на детской трапезной. Я часто видела ее там, пока была паломницей. Небольшого роста, крепкая, с довольно симпатичным лицом, на котором почти всегда было выражение какого-то серьезного недоумения или недовольства, довольно комично сочетавшееся с ее низким, чуть гнусавым голосом. Она вечно что-то недовольно бурчала себе под нос, а иногда, если у нее что-то не получалось, ругалась на кастрюли, черпаки, тележки, сама на себя и, конечно, на того, кто попадался ей под руку. Но все это было как-то по-детски, даже смешно, редко кто воспринимал это всерьез. В этот раз видимо она провинилась в чем-то серьезном.

Матушка начала ее грозно отчитывать, а м. Евфросия в своей недовольно-детской манере, выпучив глаза, оправдывалась, обвиняя, в свою очередь, всех остальных сестер. Потом Матушка устала и дала слово остальным. По-очереди вставали сестры разного чина и каждая рассказывала какую-нибудь неприятную историю из жизни м. Евфросии. Послушница Галина из пошивочной вспомнила, как м. Евфросия взяла у нее ножницы и не вернула. Из-за этих ножниц разразился скандал, потому что м. Евфросия никак не хотела сознаваться в этом злодеянии. Все остальное было примерно в таком-же духе. Мне стало как-то немного жалко м. Евфросию, когда на нее одну нападало все собрание сестер во главе с Матушкой и обвиняло ее в проступках, большая часть которых была совершена довольно давно. Потом она уже не оправдывалась, было видно, что это бесполезно, только стояла, опустив глаза в пол и недовольно мычала, как побитое животное. 
 
Но, конечно, думала я, Матушка знает, что делает, все это для исправления и спасения заблудшей души. Прошло около часа, прежде чем поток жалоб и оскорблений наконец иссяк. Матушка подвела итог и вынесла приговор: сослать м. Евфросию на исправление в Рождествено. Все застыли. Я не знала где это Рождествено, и что там происходит, но судя по тому, как м. Евфросия со слезами умоляла ее туда не отсылать, стало ясно, что хорошего там было мало. Еще полчаса ушло на угрозы и увещевания рыдающей м. Евфросии, ей предложили либо уйти совсем, либо поехать в предложенную ссылку. Наконец Матушка позвонила в колокольчик, стоящий на ее столе, и сестра-чтец за аналоем начала читать книгу про афонских исихастов. Сестры принялись за холодный суп. 

Никогда не забуду эту первую трапезу с сестрами. Такого позора и ужаса, наверное, я не испытывала никогда в жизни. Все уткнулись в свои тарелки и быстро-быстро принялись за еду. Мне не хотелось супа и я потянулась к миске с картофелем в мундирах, стоящей на нашей «четверке». Тут сестра, сидящая напротив меня, вдруг несильно шлепнула меня по руке и погрозила пальцем. Я отдернула руку: «Нельзя... Но почему???» Я так и осталась сидеть в полном недоумении. Не у кого было спросить, разговоры на трапезе были запрещены, все смотрели в свои тарелки и ели быстро, чтобы успеть до звонка. Ладно, картошку почему-то нельзя. Рядом с моей пустой тарелкой стояла маленькая мисочка с одной порцией геркулесовой каши, одна на всю «четверку». Я решила поесть этой каши, потому что она стояла ко мне ближе всего. Остальные, как ни в чем не бывало, начали уплетать картошку. Я выложила себе 2 ложки каши, больше там не было, и начала есть. Сестра напротив бросила на меня недовольный взгляд. Комок каши застрял в горле. Захотелось пить. Я потянулась к чайнику, в ушах звенело. Другая сестра остановила мою руку на пути к чайнику и затрясла головой. Бред какой-то. Вдруг снова прозвонил колокольчик, и все, как по команде, начали разливать чай, мне передали чайник с холодным чаем. Он был совсем не сладкий, я положила себе варенья, немножко, чтобы просто попробовать. Варенье оказалось яблочным и очень вкусным, захотелось взять еще, но, когда я потянулась за ним, меня опять хлопнули по руке. Все ели, никто на меня не смотрел, но каким-то образом вся моя «четверка» следила за всеми моими действиями. Через 20 минут после начала трапезы Матушка вновь позвонила в колокольчик, все встали, помолились и начали расходиться. Ко мне подошла пожилая послушница Галина и, отведя в сторону, начала тихо выговаривать, за то, что я пыталась взять варенье второй раз. «Разве ты не знаешь, что варенье можно брать только один раз?» Мне было очень неловко. Я извинилась, стала спрашивать ее, какие тут вообще порядки, но ей было некогда объяснять, нужно было скорей переодеваться в рабочую одежду и бежать на послушания, за опоздания хотя бы на несколько минут наказывали ночной мойкой посуды. 

Хотя впереди еще было много трапез и занятий, эта первая трапеза и первые занятия мне запомнились лучше всего. Я так и не поняла, почему это называлось занятиями. Меньше всего это было похоже на занятия в обычном понимании этого слова. Проводились они довольно часто, иногда почти каждый день перед первой трапезой и длились от 30 минут до двух часов. Потом сестры начинали есть остывшую еду, переваривая услышанное. Иногда Матушка читала что-нибудь душеполезное из афонских отцов, как правило про послушание своему наставнику и отсечение своей воли, или наставления о жизни в общежительном монастыре, но это редко. В основном, почему-то эти занятия больше были похожи на разборки, где сначала Матушка, а потом уже и все сестры вместе ругали какую-нибудь сестру, в чем либо провинившуюся. Провиниться можно было не только делом, но и помыслом, и взглядом или просто оказаться у Матушки на пути не в то время и не в том месте. Каждый в это время сидел и с облегчением думал, что сегодня ругают и позорят не его, а соседа, значит пронесло. Причем если сестру ругали, она не должна была ничего говорить в свое оправдание, это расценивалось как дерзость Матушке и могло только сильнее ее разозлить. А уж если Матушка начинала злиться, что бывало довольно часто, она уже не могла себя удержать, характера она была очень вспыльчивого. Перейдя на крик, она могла кричать и час, и два подряд, в зависимости от того, как сильно было ее негодование. Разозлить Матушку было очень страшно. Лучше было молча потерпеть поток оскорблений, а потом попросить у всех прощения с земным поклоном. Особенно на занятиях обычно доставалось «мамам» за их халатность, лень и неблагодарность. 


Если виноватой сестры на тот момент не оказывалось, Матушка начинала выговаривать нам всем за нерадение, непослушание, лень и т. д. Причем она использовала в этом случае интересный прием: говорила не Вы, а Мы. То есть как-бы и себя, и всех имея в виду, но как-то от этого было не легче. Ругала она всех сестер, кого-то чаще, кого-то реже, никто не мог позволить себе расслабиться и успокоиться, делалось это больше для профилактики, чтобы держать нас всех в состоянии тревоги и страха. Матушка проводила эти занятия так часто, как могла, иногда каждый день. Как правило, все проходило по одному и тому же сценарию: Матушка поднимала сестру из-за стола. Она должна была стоять одна перед всем собранием. Матушка указывала ей на ее вину, как правило описывая ее поступки в каком-то позорно-нелепом виде. Она не обличала ее с любовью, как пишут святые отцы в книжках, она позорила ее перед всеми, высмеивала, издевалась. Часто сестра оказывалась просто жертвой навета или чьей-либо кляузы, но это ни для кого не имело значения. Потом особо «верные» Матушке сестры, как правило из монахинь, но были и особенно желавшие отличиться послушницы, по-очереди должны были что-то добавить к обвинению. Этот прием называется «принцип группового давления», если по-научному, такое часто используют в сектах. Все против одного, потом все против другого. И так далее. В конце жертва раздавленная и морально уничтоженная просит у всех прощения и кладет земной поклон. Многие не выдерживали и плакали, но это, как правило, были новоначальные, те, кому это все было в новинку. Сестры, прожившие в монастыре много лет, относились к этому, как к чему-то само собой разумеющемуся, попросту привыкли. 

Идея проведения занятий была взята, как и многое другое, у общежительных афонских монастырей. Мы иногда слушали на трапезе записи занятий, которые проводил со своей братией игумен Ватопедского монастыря Ефрем. Но это было совсем другое. Он никого никогда не ругал и не оскорблял, никогда не кричал, ни к кому ни разу не обращался конкретно. Он старался вдохновить своих монахов на подвиги, рассказывал им истории из жизни афонских отцов, делился мудростью и любовью, показывал пример смирения на себе, а не «смирял» других. 
 
А после наших занятий мы все уходили подавленные и напуганные, потому что их смыслом как раз и было напугать и подавить, как я потом поняла, эти два приема Матушка игумения Николая использовала чаще всего.
 
{jcomments on}

Read more

ИПЦ Греции: Праздник Крестовоздвижения в Аттике и на о. Хиос. Фоторепортаж

Праздник Крестовоздвижения отметили на приходах Аттики (ИПЦ Греции) в Кератее и Магуле. 

 
Вечерня: 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
Божественная Литургия:
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
Вечерня:
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
На острове Хиос в обители Святых Отцов, посвященной Воздвижению Святого Креста, состоялось бдение: 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 

Read more

Joomla SEF URLs by Artio