RizVN Login



   

АКТУАЛЬНЫЕ НОВОСТИ

23 Октябрь 2016

Сергей Савченко: РПЦЗ не поделится ни на две, ни на больше частей. РПЦЗ останется РПЦЗ, а парасинагога останется парасинагогой (+eng)

«Знай же, что в последние дни наступят времена тяжкие. Ибо люди будут самолюбивы, сребролюбивы, горды, надменны, злоречивы, родителям непокорны, неблагодарны, нечестивы, недружелюбны, непримирительны, клеветники, невоздержны, жестоки, не любящие добра, предатели, наглы, напыщенны, более сластолюбивы, нежели боголюбивы, имеющие вид благочестия, силы же его отрекшиеся. Таковых удаляйся»

2-е послание Тимофею 3.1-5

Мнóзи ýбо слы́шавше от­ учени́къ егó, рѣ́ша: жестóко éсть слóво сié: [и] ктó мóжетъ егó послýшати?

Евангелие от Иоанна 6. 35-36

Read more

Притча о вере

ВЕРА

Некий батюшка все никак не мог унять нескольких неофитов в своем приходе. Им слово – они в ответ десять, да все из святоотеческого писания, и даже чуть свысока на простеца-священника поглядывая, не понимая, что даже азов веры еще не постигли. В какой-то момент им показалось, что они совсем его одолели, но тут отче достал большую стеклянную банку и, наполнив ее камнями, спросил у неофитов: 
– Полна ли банка? 
– Да, полна, – услышал он уверенный ответ. 
Тогда высыпал в нее немалое число гороха и потряс. Естественно, горошек занял свободное место между камнями. И еще раз спросил священник неофитов: 
– Полна ли банка? 
– Полна, – хором отвечали они, впрочем, уже с меньшим апломбом, чем прежде, чувствуя каверзу, которая не заставила себя ждать. 
Священник высыпал в банку целый куль песка, уточняя: 
– А теперь? 
– Полна... – раздался уже один-единственный неуверенный голос. 
А батюшка уже лил в банку один за другим стаканы воды, приговаривая: 
– Камни – это то, что вы прочли о вере, горошек – ваши дела, песок – опыт, вода – благодать Божия. Чем раньше вы решите, что «все познахом», тем меньше у вас надежды по-настоящему наполниться.

 
{jcomments on}

Read more

Из воспоминаний о приезде прп. Амвросия Оптинского в Шамордино в 1888 году

... Во второй раз увидела я батюшку в Шамордине в 1888 году, где он прожил при мне девять дней с половиной, от 19 июля вторника (св. преп. Макрины) и до 28-го, четверга (апп. Прохора и Никанора). Батюшка сам говорил потом: "Я прожил в Шамордине девять с половиною дней, и так было тепло и хорошо, а сюда приехал — опять холода". Я в это время гостила в Шамордине. Долго мы ожидали батюшку, еще в первых числах июля прошел слух, что он собирается к нам, но мы от радости и верили и не верили и боялись даже говорить об этом, особенно страшились перемены погоды. Главным образом его задерживали оптинские гости: Соломон, министр Тизенгаузен и другие важные особы, которые давно не видели батюшку и приехали с этой целью и гостили в Оптине, так что нас в это время и не пускали туда. Да и на самом деле батюшка был очень занят: летом народу в монастыре вообще бывает больше, особенно простого классу, и батюшка всех принимает без разбору.

Но не забыл и нас батюшка и исполнил свое обещание и давнишнее желание опять побывать в своей [Шамординской] обители. И вот, наконец наступил желанный, радостный, незабвенный для нас день. С утра приехал кто-то из наших из Оптина [монастыря] и объявил, что батюшка сегодня выезжает и будет у нас часам к пяти или шести. Началось волнение, все радуются, бегают, суетятся; погода, как нарочно для батюшки, стоит прекрасная: на небе ни облачка, жарко — одним словом, все ожидает батюшку и радуется. Комната для него уже готова в церковном доме, вся убрана коврами, поставлен маленький иконостасец. Готова комната и для о. Иосифа, которого также ждут. Из батюшкиной комнаты отворена дверь в коридор, ведущий в церковь, и поставлено кресло в коридоре, чтобы батюшке удобно было сидеть во время службы и видеть всю церковь и все слышать.

Церковь убрана цветами, колонны обвиты гирляндами из зелени и зажжена люстра, а нам всем велено собраться около церкви к четырем часам. Около пяти вечера прискакал верховой из Полошкова, посланный туда с утра, и возвестил: "Едет!". Что мы в это время почувствовали — передать за всех это состояние не могу, скажу только про себя, — это была радость несказанная, какая-то благодатная, и радоваться и плакать вместе хотелось! Все уже было готово к встрече, мы в полном порядке выстроились от святых ворот и до самой церкви по обеим сторонам ковровой дорожки, по которой должен был проходить дорогой гость. Впереди всех за воротами при въезде стояла матушка игумения [1] с образом чудотворной иконы Казанской Божией Матери, рядом с ней казначея с хлебом и солью, потом певчие, затем старшие монахини и так далее по порядку, и в конце — приют детский, тут и меня с ними поставили, так как я жила почти что в приюте.

Начали трезвонить, из-за лесочка показалась карета — и вот подъехал родной и вышел с противоположной стороны кареты (где успел переодеться с помощью о. Иосифа) уже в мантии и в крестах, а за ним о. Иосиф; на глазах у батюшки были слезы. Певчие запели: "Днесь благодать Святаго Духа нас собра и вси вземши крест свой глаголем: благословен грядый во имя Господне". Батюшка сделал три поклона перед образом Царицы Небесной, приложился к кресту, взял икону и в сопровождении матушки игумении пошел с иконой к церкви, а певчие запели и пели не переставая. Мы поклонились старцу до земли, почти все плакали, но тихо, и никто не смел к нему подойти, слышно было только одно стройное пение встречного гимна. Батюшка прошел между нами твердой, свободной походкой и с таким выражением лица, которого я никогда не забуду: его лицо было радостное и молящееся одновременно. Никогда я не видала батюшку таким торжественным. Одним словом, все кругом было одно торжество из торжеств, да и как же иначе — живой угодник Божий прибыл в нашу обитель!!! Когда он вошел в церковь, певчие запели "Достойно есть", затем следовала ектения и так далее — как вообще принимают великих посетителей. Батюшка прошел прямо в алтарь, передал икону, сделал несколько поклонов, приложился к престолу и пошел прямо на могилку к покойной матушке Софии. Там помолился, поклонился три раза, перекрестил могилку (и так он поступал каждый раз после обедни, показывая и нам пример делать то же); тут также батюшка прослезился.

Вернувшись с могилки, он приложился к Спасу Нерукотворенному, а потом сел на игуменское место, и мы все стали подходить к нему под благословение, но чинно и по порядку, как никогда, сперва монашки, а потом мирские, которых, надо заметить, наехало очень много: и простых, и привилегированного сословия. Батюшка никого не оставлял, со всеми занимался...

[1] Игумения Евфросиния (Розова), управляла монастырем с 1888 по 14.04.1904 г.
{jcomments on}

Read more

Joomla SEF URLs by Artio