RizVN Login



   

АКТУАЛЬНЫЕ НОВОСТИ

10 Апрель 2017

Про облачения святителя Иннокентия (Вениаминова)

В бытность игуменьей Антонии Каблуковой служил в Новодевичьем сын митрополита Иннокентия Вениаминова — протоиерей Гавриил Иванов Попов-Вениаминов, тоже миссионер, подвизавшийся в тех же краях, что и его отец. Когда свт. Иннокентий стал митрополитом, отец Гавриил был переведен священником в Новодевичью обитель.

31 марта 1879 года московский митрополит Иннокентий умер. А через год, 28 апреля 1880 года протоиерей Новодевичьего монастыря Гавриил обратился к его преемнику Макарию с прошением, в котором объявил волю покойного родителя относительно двух принадлежащих ему полных и неполных облачений, хранившихся в ризницы Чудова монастыря и в домовой церкви Троицкого подворья. Митрополит Иннокентий высказал желание, чтобы вещи, составлявшие его облачения, были посланы на память о нем Новоархангельскому, Якутскому, Благовещенскому, Алтайскому и Японскому архиереям. Поэтому о. Гавриил и просил предоставить ему эти вещи, причем испрашивал позволения, чтобы преосвященный Николай Японский (впоследствии канонизированный) сам выбрал себе полное облачение, две митры и посох, так как он находился в это время в Москве.

Кроме того, протоиерей Вениаминов просил передать ему «для погребения» на фелонь саккос «без всяких принадлежностей», сделанный в Иркутске из диаконского стихаря, в котором преосвященный Иннокентий служил еще диаконом, и который после переделки «по его тесноте» в употреблении не был. Консистория, рассмотрев дело в своем заседании, решила все просимые вещи, а также саккос Гавриилу Вениаминову выдать, однако получить он их уже не смог из-за тяжкой болезни. За него это сделала жена – матушка Екатерина Иванова. А на следующий день протоиерей Гавриил скончался, это было 18 июля 1880 года, в 7 часов 15 минут вечера на 55 году жизни. Таким образом, забота об отправке облачений легла на плечи семьи усопшего.

Надо полагать, вещи Николаю Японскому были переданы, но не все облачения были отправлены, потому что часть их осталась в Москве, в Новодевичьем монастыре. Это уникальные вещи – епископское облачение из оленьего меха.

Отпевали отца Гавриила 21 июля в Смоленском Соборе Новодевичьего монастыря. На отпевании присутствовало множество московских священников. Литургию совершали Амвросий, епископ Дмитровский, а сослужил ему Даниловский архимандрит Амфилохий Сергеевский, замечательный знаток славянских древностей. Тело покойного было погребено на монастырском кладбище, хочется надеяться, в фелони, сделанной из саккоса его родителя.


На фото: митрополит Иннокентий (справа), его сын священник Гавриил и внук Евсевий. Фотография 1879 г.

 
{jcomments on}

Read more

У нас нет пыток, костров, у нас, несомненно, «тонкие культурные приёмы»

«Глубокоуважаемый Василий Васильевич!

Я только что прочла ваш фельетон о разговорах на религиозные темы.

Вы так пишете, что каждое ваше слово проникает прямо в душу — и вот я не могу удержаться, чтобы не высказаться вам по вопросу, которым вы меня задели за живое.

Вы правы и убедительны во всём, что вы сказали в этой статье; и только потому, что вы внушаете полное доверие вашей искренностью, мне хочется указать вам на одну сторону борьбы с сектантством, которую вы, вероятно, упустили потому, что живёте и вращаетесь там, вдали от народной жизни, в умственных сферах, где вы имеете счастье встречать таких славных, почтенных священников.

Вы говорите, что сектантство процветает вследствие многоточий, неясности и условности богословия. Это совершенно так. Но ведь устранить этого нельзя ни из какой религии; и в вопросах вероисповедания, а тем более догматики, по самому существу и разнообразию человеческого духа, всегда были и будут разногласия.

Дикие же виды сектантства процветают лишь там, где царит тьма народная и где уровень духовенства оставляет многого желать… Простите, ради Бога, жестокость моих слов, но надо так наболеть душой в этом вопросе, как я, чтобы понять и оправдать эту жестокость. Замечу при этом, что я совершенно частное лицо, простая жительница деревни, и никогда ни в какие контры с духовенством не вступавшая — напротив, пользующаяся их благосклонностью за приличную „мзду“.

И если бы вам, как мне, пришлось много лет прожить в деревне и изучить деятельность наших сельских „батюшек“ и слышать постоянные жалобы крестьян — вы бы убедились, подобно мне и многим, что главный наш недуг духовный — в них (хотя, конечно, они лишь таковы, какими их делают) и что они более всего виновны в отпадении от церкви, а не те несчастные, тёмные изуверы, которые изобретают всякие безобразные секты.

И вместо того, чтобы посылать миссионеров переубеждать сбившихся с пути фанатиков (что вообще дело бесплодное) — следовало бы посылать их к нашему сельскому духовенству и его обращать в христианство и наставлять на путь истинный, чтобы они действительно были служителями Церкви и отцами духовными, а не чиновниками, дельцами, и даже, что так грустно видеть, ростовщиками нетрезвыми.

Приходилось ли вам видеть, как священники в деревенских церквах стоят во время литургии в боковых дверях алтаря с протянутой рукой, в которую целые вереницы жалких, оборванных крестьян кладут свои, потом и кровью добытые, гроши за поминовение!.. Христос вышел из себя, когда торгаши брали деньги в храме, а что сделал бы Он с нашими отцами духовными, которые так бесстыдно позорят и храм, и себя, и всю паству такой грубой формой обирания!.. Мне приходилось спрашивать священников, почему они это делают и неужели не сознают того, что делают? — Вопросы эти им не нравятся, но они настаивают, что народ этого не понимает и не так смотрит на это.

Посмотрите также, какое направление и воспитание даётся в провинциальных духовных семинариях! Мне близко знакома наша Полтавская. Один мой знакомый протоиерей, на мой вопрос, почему так часто слышно о некрасивом поведении семинаристов, — без колебания, как об известном факте, заявил, что ведь „самые испорченные ученики — это семинаристы“!

Два года тому назад целый выпуск семинаристов хвастали своим атеизмом и заявляли, что из них никто не будет попом. И действительно, большинство кинулось в разные другие учебные заведения и в учителя, но по своей испорченности и встретившимся трудностям многие опять вернулись к духовному званию. Хорошие священники из них вышли — не правда ли? И против этого мера есть: открытие для детей духовенства свободного доступа в другие высшие заведения. У нас в Полтавской губ. вы часто услышите, что молодые священники ещё хуже прежних, — больше обирают народ, большие лицемеры и атеисты. И неудивительно, что чем дальше, тем больше растёт у нас общее безверие и индифферентизм к религии; потому что стеснена свобода мысли в вопросах религии, и искренние религиозные люди молчат, их не слышно, а ханжи, лицемеры — проповедуют. И молодёжь это чувствует.

Народ же наш, несомненно, обладает большими духовными запросами — и это, мне кажется, покрывает все остальные его недостатки. Не может ли он находить удовлетворение в такой формальной, лицемерной, торгашеской церкви, которую создаёт наше неуважаемое сельское духовенство, занятое исключительно заботами о добывании средств.

Мне пришлось в этом году прождать с народом вечерней службы в вербную субботу часов до 8 вечера. Батюшка сеял и спешил воспользоваться влажной землёй, что понятно для каждого хозяина. Но вот он наконец приехал с поля — и что же? — Служитель заявляет, что батюшка устал и службы не будет. Громадная толпа народа, ворча и презрительно махнув рукой (они уже привыкли к такому отношению), поплелась домой…

Посоветуйте, многоуважаемый Василий Васильевич, вашим знакомым искренним миссионерам пожить инкогнито в деревнях и прислушаться к жалобам крестьян, к их поговоркам, вроде: „что у попа да у жида“ и т. п.: и тогда они увидят, с кем и с чем надо бороться, и убедятся, что если бы можно было оглашать все наши духовные недуги и все печали народные — то это заставило бы духовенство подтянуться и менее бесцеремонно злоупотреблять своим положением.

Боятся „соблазна“: но ведь он налицо, и устная молва толкует о нём свободно. Только наружу ничего не попадает и не знают о положении дела именно те, кому следовало бы охранять меньшую братию от соблазна.

Отчего миссионеры не настаивают на том, чтобы священники не ограничивались бы только формальной службой и безграмотным чтением печатных проповедей в церкви, а имели бы частные беседы с крестьянами, читали бы им и толковали Священное Писание и церковную службу, о которой народ имеет самое грубое, ложное представление. Так, в нашей губернии, где вообще народ развитой — плащаницу считают какою-то святою женщиной и т. п. Как, значит, они понимают Страсти Христовы?!

Миссионеры скажут, что это, конечно, желательно, но что это частное дело, которое нельзя проверить. — Но если можно проверять частные дела прихожан — то лучше бы заботились сперва о делах и поведении священников.

Удивительное у нас равнодушие к религиозному просвещению народа! Я много лет формирую школьные и народные библиотеки, подбирая лучшие книжки для них; и сколько я не обращалась к священникам с просьбой помочь мне указанием наиболее доступных, необходимых для крестьян книг по богословию — я всегда поражалась и их невежеством, и их нежеланием мне помочь, когда я прямо просила взять несколько купленных мною книг на просмотр!

Даже московское „Общество распространения духовно-нравственных книг“, куда я обращалась, ответило мне: что не их дело составлять подборы книг и что не всё ли равно — все книги, одобренные цензурой, хороши! А как народ любит религиозное чтение, как радуется всякой доступной его пониманию книжке!

Один наш школьный учитель, человек религиозный, охотно водивший учеников в церковь, стал было читать им Евангелие, но когда священник узнал об этом — он запретил, угрожая донести на учителя и мотивируя запрещение тем, что он не может доверять ему, в каком духе он будет толковать Евангелие. Это 10-12-летним детям опасаться какого-то духа и предпочитать полное неведенье! Но это ведь политика нашего духовенства и всевластного чиновничества особенно.

И у нас все в народе знают, что собираться для частных религиозных бесед или чтений запрещено и что это грозит полицией и судом.

Читали ли вы обидные, горько мучительные для всех нас, русских, слова Кеннана в его ответе Боткину: „Голос за русский народ“?

„Где двое или трое русских соберутся во имя Христово (в деревнях, конечно) — там среди них и полицейский. Если бы сам Спаситель, — продолжает К., — явился бы в русской деревне и, бедный и неизвестный, каким Он явился в Галилее ХХ веков тому назад, начал учить народ теми же словами, какими Он говорил в Галилее и которые приводятся в 4-х Евангелиях, — Он и суток бы не провёл на свободе! Его прежде всего препроводили бы по этапу в черту своей оседлости, как еврея, и затем, если бы Он продолжал учить — Он бы вторично был бы арестован и посажен в тюрьму. Если бы Он и избег окончательного распятия, от представителей той самой нашей веры, которая носит Его имя, — то только единственно потому, что распятие заменено в России ссылкой, тюремным заключением в кельях для еретиков в отдалённых монастырях и работами в рудниках Забайкалья“.

И что можем мы возразить Кеннану, если мы не захотим лицемерить о существующей у нас свободе совести и веры?!

Стоит только узнать, сколько у всех земских начальников разбирается дел о том, что в такой-то хате застали мужиков за чтением Священного Писания — только за это одно! Таких мужиков суд обязан или штрафовать, или сажать под арест, а после повторения таких преступлений их подвергают более тяжёлым наказаниям… Ещё недавно приговорили одну 75-летнюю старуху (мать нашей няни) нищую, жившую у бедняка сына, к штрафу в 100 р., а за неимением их, к месячному аресту с ворами, мошенниками — за то, что застали её в избе, где читали Евангелие. — Только за это, — говорила мне, рыдая, её дочь.

Зачем клянут у нас Кеннана, когда мы все знаем ещё больше, чем он, знаем и страдаем, видя, как у нас служат делу веры и любви к Богу.

Неужели думают, что народ без всякого Кеннана этого не понимает, не знает и что это его не развращает… Лучшие из народа только упорнее уходят прочь от Православной Церкви, не желая, конечно, отделять её от её слуг: и за то нещадно их гонят, преследуют, разоряют, ссылают.

И утверждают, что времена инквизиции давно прошли… Конечно, у нас нет пыток, костров, у нас, несомненно, „тонкие культурные приёмы“.

Мужу моему, когда он был земским начальником, приходилось испытывать отвратительные минуты при разбирательстве донесений на штундистов, когда приходилось заведомо честных, уважаемых людей штрафовать и сажать под арест только за то, что их уличили в чтении Священного Писания… И они, уходя, бросали всему суду горькие, презрительные, но глубоко справедливые слова: „Если б мы пьянствовали, вели безнравственную, противную Богу жизнь — нас бы оставляли в покое: а за то, что мы честно держимся закона Евангельского и хотим дружно, сообща читать духовные книги — нас преследуют и наказывают, как преступников, воров и мошенников“…

Знаете, — только благодаря царящему у нас лицемерию, подавленности и полному отсутствию гласности и общественной критики возможно такое возмутительное положение вещей. И пусть миссионеры не лицемерят, пусть честно сознаются, что они больше озабочены борьбой с нравственными сектами, как штундисты и духоборы, чем с изуверскими, нравственно вредными. Пусть они не прикрываются охранением народной этики, потому что все понимают, что тут дело не в этике, а наоборот. Иначе бы сектантов просто привлекали бы к ответственности за те поступки, которые противны нравственности, оставляя вопросы веры в стороне от суда и казней.

А чтобы бороться с дикими безнравственными сектами, то лучшее и самое успешное средство — это просвещать народ, потому что интеллигентным людям не опасна пропаганда хлыстов, малеванцев, скопцов и т. п.

И если бы миссионеры, вместо своей бессильной аптекарской медицины, вносили бы здоровую духовную гигиену в народ, заботились бы о распространении школ светских (не создавая вражды и антагонизма на этой почве), распространяли бы книги и чтение в народе, ещё не отпавшем от Церкви, но легко к этому склонном, а в особенности лечили и исправляли духовенство — тогда бы их деятельность была успешна и ценилась бы всеми.

И что особенно важно в лечении нашего духовенства, так это освобождение его от необходимости жить поборами, — и в сущности осуществить это совсем не трудно. Точно так же как земство, облагая землю крестьян, даёт им и даровую медицинскую помощь, и даровое обучение, и дороги, и богадельни: так точно можно было бы содержать духовенство. Причём, конечно, и крестьянам было бы легче нести равномерный правильный налог, чем платить в экстренные, часто трудные минуты, и подвергаться тому бесконтрольному вымогательству, от которого оно теперь так страдает.

Сколько я знаю случаев, когда священники отказывались не только совершить погребение, а даже прочесть молитву над умершим, если ему вперёд наличными не принесут 3-х рублей. И несчастные бедняки так и хоронят своих близких без обряда, а каково это им при их вере в спасение души от молитв Церкви!

И в то же время посмей кто-нибудь из богатых похоронить без священника — его отдадут под суд!

Вопрос об уничтожении поборов так важен, что о нём бы следовало кричать на всех перекрёстках, и настаивать, чтобы хоть в виде опыта ввели его в какой-нибудь богатой губернии, ну, как Полтавская, почти не знающая недоимок.

Нет! не вижу я нигде и ни в чём искренности у наших служителей Богу, и мне будет также безнадёжно тяжело, если вы не найдёте слов, чтобы рассеять мой пессимизм.

Если наше духовенство, убаюканное гробовым молчанием общественного мнения в России, думает, что таких голосов, как мой, единицы, — то чем объясняют они только в России существующее, а не во всём мире, неуважение к духовной профессии, выражающееся в том, что никто из высших или даже чиновничьих, дворянских классов населения не отдаёт своих детей в духовные училища? Все родовитые знатные фамилии во всех странах мира имеют родственников в духовенстве, а у нас только редкие случайные субъекты из этих классов идут в монахи, но не начинают своего воспитания в духовных заведениях. Почему вообще у нас духовенство не пользуется почётом в обществе, живёт обособленно и, напр., в деревнях на помещичьих обедах священника сажают поближе к концу стола? Иностранцы всегда удивляются и высказывают нам презрение за то, что мы не держим наше духовенство в почёте.

Во многом виноваты и наши усилия сделать из священников ещё что-то, кроме служителей алтаря. В этом мы подражаем католичеству, не понимая, что когда католичество было великой политической силой — оно само создало её, а не было понукаемо извне к этому, как наше православие. Но почему же умные чистосердечные пастыри наши не имеют честности заявить об этом, и так раболепно служат полицейским, тираническим целям необузданного чиновничества?

Я бы хотела кого-нибудь спросить, что сказал бы Христос двум пастырям, из которых один привёл бы ему многолюдную паству, похваляясь своим усердием: и Христос бы увидел, что вся она состоит частью из полудиких, ничего не понимающих в Его учении людей, частью же невольных, принуждённых лицемеров (как вся наша интеллигенция), а также ханжей и фарисеев. Другой же — скромно привёл бы только горсть людей, но действительно Им просвещённых, глубоко, сознательно верующих.

Наши же церковные люди теперь безбожно гонятся только за численностью прихожан, возмутительно лицемеря и насилуя.

Но простите, ради Бога, что я злоупотребляю вашим временем. Я была уверена, что напишу лишь два слова, но поймите, что я живу и не вижу просвета, не нахожу ни в ком утешения и завидую вам, что вы знаетесь с такими светлыми, духовными лицами…

Вера Гриневич, Красный Рог, Екатерин. губернии».

* * *

Василий Розанов комментирует:

«Письмо это представляется мне одним из лучших литературных памятников общественного и духовно-религиозного содержания, и вместе — важным историческим документом. Тотчас же по получении, я представил его В. М. Скворцову для напечатания в „Миссионерском Обозрении“, но он — продержав два месяца его — возвратил мне (не напечатав). Всё я маялся, надеясь провести его в печать: и когда открылись „Религиозно-философские собрания“ в С.-Петербурге, показал его Председателю их, ректору С.-Петербургской Духовной академии, епископу Сергию, как равно и многим членам этих собраний. Все смотрели на него одобрительно: но напечатать как в духовных, так и в светских журналах или газетах, — мне его не удалось.

Трогательная сторона письма лежит в том, что автор пламенно относится к Христу, Евангелию, стоит твёрдо на твёрдой почве Церкви: и негодует исключительно на людей, исполнителей или лучше не исполнителей Слова Божия и закона нравственного. Получив его, разумеется, я изменил и свой, немного высокомерный (по теоретическим причинам) взгляд на собрания евангелистов, „читающих Библию и не курящих табаку“. По-прежнему я не считаю их гениальными: но человечности — вот чего не дали им. И если они „просты“, то мы — преступны». 

Из статьи Василия Розанова «Голоса из провинции о миссионерстве».
{jcomments on}

Read more

РПЦЗ: Исполнилось 6 лет со дня преставления протопресвитера Валерия Алексеева

6 апреля (н. ст.) 2017 г. исполнилось 6 лет со дня преставления протопресвитера Валерия Алексеева. 

Иерей Евгений Бугайчук (РПЦЗ) отслужил панихиду о упокоении о. Валерия на его могиле.
 
{jcomments on}

Read more

РПЦЗ: В Храме Иоанна Воина в Бердянске на Украине завершены основные работы по благоукрашению (ФОТО)

  • 9 апр, 2017 в 21:35

Своим неизреченным человеколюбием и желанием нам спасения, Всемилостивый Господь, как и прежде, дивно устрояет место нашего служения Ему. Святой пророк и царь Давид мечтал: «Одного просил я у Господа, этого буду искать, чтобы обитать мне в доме Господнем во все дни жизни моей, созерцать мне красоту Господню и посещать храм святой Его!» (Псалом 26). И в этой, оказавшейся для него несбыточной, мечте, он доходил до того, что клялся Богу: «Не войду я в шатёр дома моего, не взойду на устланное ложе моё, не дам сна очам моим, и векам моим – дремоты, и покоя вискам моим, пока не найду места Господу, обители Богу Иакова!» (Псалом 131) Подобно ему и сегодня многие верные Христовы имеют ту же нужду – место служения – Божий храм. Еще два года назад, никто из нашей общины и не думал, что мы будем столь осчастливлены Богом и наше «хождение по хаткам» (как говорили о нас местные жители) прекратится. И вот теперь, когда мы имеем уже устроенный храм, который не только радует глаз и согревает душу, но и окрыляет надеждой и возвещает всем вокруг Славу Божью, - мы пребываем в благодарности промыслу Божьему о нас, никчемных и недостойных такой милости.

Около двух недель назад, в нашем храме окончились работы по иконостасу, который в православных храмах является и главным украшением и одновременно внутренним лицом церкви. Когда мы прорабатывали черновой проект иконостаса, мы преследовали несколько задач: 
1. Он должен быть недорогим, т.к. в наше время не только нет на это возможности, но и, считаю, не время роскошествовать и, тем самым, дразнить темное око людей, практически поголовно пребывающих в зависти всякому достатку своего ближнего, особенно когда – это храм; 
2. Он должен быть красив и располагать к молитве. Должен, как и задумывалось святителем Василием Великим, учредившем быть иконостасам в церквах, являть земным молитвенникам сослужение Небесной Церкви;
3. Он должен убеждать молящихся возносится от земли на Небо и в минуты богослужений и в часы своего земного странствия, не отчаиваясь от своих падений и безуспешности духовной брани. А потому, кроме традиционных икон, положенных по чину, мы устроили и икону Благоразумнаго Разбойника в Раю. Дабы всякий, приходящий в храм в наше непростое время, имел перед глазами видимый пример и надежду неизреченного милосердия Божия, которое обильно излилось на бывшем разбонике у последней черты его жизни.

Все иконы были отпечатаны на холстах и поставлены в рамки под антибликовое стекло, в котором не отражается свет и молящиеся. Была проблема с поиском хорошей оцифровки иконы нашего храмового святого, мученика Иоанна Воина. Дело в том, что в интернете, если и есть фото в хорошем разрешении, то обязательно не очень соответствующего нашему вкусу письма. И напротив, если письмо канонично, то обязательно низкое разрешение. Я безвылазно провел в сети три дня в поиске храмовой иконы нужного размера. И хоть и молился, но был весьма расстроен, когда дошел до конечной страницы, так и не достигнув результата. Тогда мне пришла мысль, ставшая по-видимому ответом святого на мои молитвы, что бы отыскать не саму икону, а храм, где есть икона и попросить сделать фотокопию. Т.о. я обнаружил в поисковике, что в Питере есть Измайловский Свято-Троицкий Собор (увы, конечно, принадлежащий МП), где один из приделов посвящен Иоанну Воину. Икона пришлась мне по вкусу. Я связался со священниками из того собора по интернету и попросил их помочь в нашем деле. Через довольно продолжительное время мне пришел ответ с фотофайлом нужной иконы, однако, сфотографированной снизу, а значит с искажением, да еще и с лампадой перед иконой :( Погоревав немного, я стал осваивать искусство, которым овладели патриархийные сотрудники, а именно – ретуширование и дополнение :), но не часов и молящихся, а лампады и элементов письма. Ушло на это около 12 часов. Слава Богу! Теперь я и сам, не найду место на иконе, где была изображена лампада. Так что, и мне пришлось стать, в каком-то смысле, иконописцем. Так в нашем храме Господь устроил красивый и в тоже время скромный иконостас.

Ну а в Лазареву Субботу мы установили уже и купол с крестом над нашими звонницей-вратами. 


Отслужив перед водружением полагающиеся молитвословия на освящение новосооруженнаго креста, я поделился своими мыслями по случаю такого, без преувеличения исторического для нашего храма события. Мне видится символичным то, что это Господь устроил именно в Лазареву Субботу. Подобно тому, как тогда, в Вифании, человеческая мертвенность встретилась с Источником Жизни, так и сегодня, Господь подает нам, пребывающим в духовном подчас омертвении и бесчувствии, а нередко и на греховном смрадном гноище, приобщиться Свету и Жизни. И подобно тому, как Лазарь, сам не заслужив такого чуда и ничего для того не устроивший, исполнился дыхания Божьего Духа, так и мы сегодня являемся избранными для излияния обильной благости Божией, которую Господь подает нам не иначе как большим авансом. Как тяжело осознавать себя должными тем, кто в наше время живет под гнетом выплат кредитов, однако эти кредиты не угрожают нашей вечности, не губят нашу душу, если, конечно, это не становится целью жизни. Но вот тот дар, который дал нам Бог – это дано нам под большую ответственность и Бог спросит с нас в свое время, как мы распорядились этим Его даром в то время как, многие хотели бы оказаться одаренными тем же, но Господь им этого не дал. Так мы должны, как эти вербовые ветви, прорасти свою закоренелость на встречу Жизни всех Бога. Должны силиться и пробиваться сквозь грубую препону, которую соорудил между нами и Христом наш грех. Должны помнить, что Царство Небесное силою берется и прилагающие усилия наследуют его. И тогда Господь произведет из наших усилий благодатию Своею плод у кого в сто крат, у кого в шестьдесят, у кого в тридцать.


Лазарева Суббота в Бердянске была пасмурной и когда я кропил святой водой купол с крестом, то Господь так же покропил и крест и нас пару минут легким дождиком с небес. Ну а как только водрузили крест над церковью, тут же солнце пробилось из-за туч и благословило златую маковку и православный восьмиконечный крест весенним теплым светом, как бы указывая нам, что то, что сотворил в сей день Бог для нас – хорошо весьма!


Следующим этапом предполагаемых работ, если даст Бог, будет укладка тротуарной плитки в храмовом дворике и перед ним, устройство клумб и покупка трех колоколов. Прошу всех вознести Богу свои молитвы об успешном завершении работ по благоустройству храма во имя святого мученика Иоанна Воина.

Протоиерей Сергий Бегашов

Источник

Read more

РПЦЗ: Вход Господень во Иерусалим в приходе Казанской иконы Божией Матери, 2017 (ФОТО)

В приходе Одесской епархии в честь Казанской иконы Божией матери, расположенном в селе Макарово Ширяевского района Одесской области на Украине, нет своего постоянного настоятеля, и этот приход окормляется духовенством епархии. В этом году на праздник Входа Господнего во Иерусалим здесь служил иерей Евгений Бугайчук.

Read more

РПЦЗ: Вход Господень во Иерусалим в Вознесенском приходе в США, 2017г. (ФОТО)

Вход Господень во Иерусалим в Вознесенском приходе в Фаирфакс, близ Вашингтона, США. Настоятель иерей Андрей Фрик.

Read more

Joomla SEF URLs by Artio