RizVN Login



   

АКТУАЛЬНЫЕ НОВОСТИ

13 Апрель 2017

Свт. Іоаннъ, архіеп. Шанхайскій и Санъ-Францисскій († 1966 г.): Передъ плащаницей

Скорбное собраніе. Печальное зрѣлище. Предъ нами мертвецъ, притомъ, мертвецъ необыкновенный. Лежитъ предъ нами Царь неба и земли, Творецъ всей вселенной. За насъ умеръ Онъ. Мы согрѣшили, а Онъ страдалъ. Люди нарушили заповѣдь Божію, отступили отъ Бога, а Богъ, желая привлечь къ Себѣ Своей любовью, мучается и умираетъ за нихъ. Не могъ Богъ страдать и умереть Божествомъ, поэтому воплощается, и Своей человѣческой природой страдаетъ и умираетъ, не переставая быть Богомъ. Все это Онъ дѣлаетъ для насъ, чтобы показать Свою любовь къ намъ.

Какой благодарностью къ Нему должны быть исполнены сердца наши!

Чѣмъ можемъ мы Его достойно возблагодарить?

Принесены на гробъ Его цвѣты, зажжены возлѣ Него свѣчи. Не отвергаетъ и этихъ жертвъ Господь, но другого хочетъ Онъ отъ насъ, и лишь съ тѣмъ приметъ Онъ и остальныя приношенія. Сыне, даждь Ми сердце твое, — сказалъ Богъ еще черезъ Священное Писаніе Ветхаго Завѣта. Сердца нашего ждетъ Господь; вотъ, что мы должны подарить Ему. Любить заповѣди и ученіе Его и исполнять ихъ — вотъ благодарность Пострадавшему за насъ, пріятная и угодная Ему.

Подходя лобызать ликъ бездыханнаго Спасителя, положимъ твердое рѣшеніе слѣдовать по пути, указанному Имъ. А если и придется на этомъ пути терпѣть невзгоды и испытывать трудности, помощникомъ будетъ Самъ Христосъ, Который спострадавшихъ Ему совоскреситъ съ Собой и дастъ имъ нескончаемыя блага въ Своемъ небесномъ Царствѣ, которыхъ да сподобимся и мы. Аминь. 


Источникъ: Слова иже во святыхъ отца нашего Іоанна, Архіепископа Шанхайскаго и Санъ-Францисскаго Чудотворца. Сборникъ проповѣдей, поученій, посланій, наставленій и указовъ. / Составленъ протоіереемъ Петромъ Перекрестовымъ къ прославленію святителя Іоанна. — Санъ-Франциско: «Русскій пастырь», 1994. — С. 107.

{jcomments on}

Read more

Митр. Антоній: Слово въ Великій пятокъ

Сбыстся Писаніе, еже глаголетъ: и со беззаконными вмѣнися. И мимоходящіи хуляху Его, покивающе главами своими и глаголюще: уа, разоряяй церковь и треми денми созидаяй: спасися самъ и сниди со креста (Марк. 15, 28-30).


Совершилась спасительная страсть! Исполненъ ужасный приговоръ! Оклеветанъ Праведникъ, Безгрѣшный схваченъ, какъ злодѣй, Святый приведенъ на беззаконный судъ; небесный Посланникъ терпитъ поносное распятіе отъ нечестивыхъ! Но еще не выпита до дна чаша страданій! еще суждено превозмогать безаконной неправдѣ: невинный Страдалецъ и его немногіе послѣдователи лишены даже того послѣдняго утѣшенія невинности, чтобы если не сами мучители, то хотя бы общественное мнѣніе показало сочувствіе и состраданіе Мученику. Но нѣтъ, проходятъ толпы богомольцевъ на праздникъ, останавливаются и, покивая главами на страшное зрѣлище, изрыгаютъ насмѣшки и брань. Но что еще ужаснѣе, — не недоразумѣніе, не невѣдѣніе заставляетъ ихъ допускать сіе безуміе, но только ожесточенная злоба на ту правду, на ту безконечную святость, которую принесъ Господь на землю. «Уа, разоряяй церковь!» — Ты пришелъ осудить наши преданія, вздумалъ перемѣнить порядки нашей религіозной жизни, которые намъ такъ дороги; Ты хвалился, что въ три дня создашь новые: такъ терпи же то, что терпишь: сойди съ креста и спаси Себя самъ. Намъ было Тебя не переспорить: Ты думалъ любовью и правдою устроить на землѣ миръ и не пожелалъ присоединиться къ намъ: теперь пусть видятъ всѣ, куда привели Тебя Твои добродѣтели. — Такъ думалъ поругаться Христу діаволъ, говорившій въ сердцахъ сей обезумѣвшей толпы. Казалось, что не стало на землѣ правды: ложь и злоба, вмѣнившая Христа со беззаконными, какъ будто окончательно и на вѣки воцарилась въ мірѣ. Многихъ праведниковъ казнила она, многихъ изгнала пророковъ, еще недавно обезглавила «большаго всѣхъ, рожденныхъ женами» (Лук. 7, 28), а нынѣ пригвоздила ко кресту Святѣйшаго изъ святыхъ, такъ что затрепетала сама природа: «и тьма бысть по всей земли и померче солнце, и завѣса церковная раздрася посредѣ» (Лук. 23, 45). Никогда не видѣло солнце такого страшнаго злодѣянія, никогда не обагрялась земля Божественною кровью, ни прежде, ни послѣ сего, ни во вѣки. Но Богъ благій и праведный Судія, превыше всѣхъ: и когда для плотскаго ума видѣлось посрамленіе правды и торжество зла, когда умирало «Солнце правды» на поносномъ древѣ, осужденное беззаконными злодѣями, а самые злодѣи рукоплеская торжествовали: тогда же на небѣ совершился приговоръ на укрѣпившагося князя міра сего, тогда пришелъ судъ на всякое зло и творящаго злое (Іоан. 12, 31-34; Рим. 1, 18; 2, 9-11). Своею вольною страстью Господь открываетъ намъ, что стыдъ и позоръ не во внѣшнемъ уничиженіи, а въ грѣхѣ, что слава и правда не въ силѣ внѣшней. а въ чистотѣ сердца. У Него отнимаютъ земную жизнь, но здѣсь же зачинается новая жизнь благодати. «Когда душа Его принесетъ жертву умилостивленія, Онъ узритъ потомство долговѣчное» говоритъ о Христѣ Исаія (53, 10).

Съ тѣхъ поръ, какъ пострадалъ Господь, всѣмъ стало ясно, въ чемъ горе и смерть, всѣ стали различать праваго отъ сильнаго, всѣ осуждаютъ не Распятаго, но его распинателей. Оби стали предметомъ общаго омерзенія и ужаса, а Онъ сталъ нашимъ Свѣтомъ, нашею Жизнью, нашимъ Оправданіемъ. Поносное древо казни стало достопокланяемымъ знаменіемъ побѣды, надеждою спасенія, — а то Лобное мѣсто, на которомъ Его вмѣнили со беззаконными, изображается днесь предъ нашими глазами посреди священнаго храма, какъ святыня, и предъ изображеніемъ тѣла Его, полагаемаго во гробѣ, падаютъ ницъ на землю вельможи и цари.

Но, братіе, до конца-ли уничтожилось сходство нашего времени съ тогдашнимъ? — для всѣхъ ли открылись внутреннія очи, чтобы различать внутреннее отъ внѣшняго, сущее отъ кажущагося, чего не умѣли дѣлать безумные іудеи? Все-ли мы или, лучше сказать, всегда-ли преклоняемся предъ распятымъ Христомъ, какъ преклоняемся днесь предъ Его плащаницей? Или мы сами уподобляемся иногда христоненавистнымъ ослѣпленымъ іудеямъ, которые тоже покланялись Ему, какъ царю, за четыре дня до того, какъ предали Его на казнь? Или наши богослужебныя хваленія бываютъ, по легкости нашего настроенія, подобны еврейскому «Осанна» при входѣ Христа въ Іерусалимъ? Смотрите, здѣсь Христосъ всѣми покланяемый, а тамъ, за стѣнами святаго храма, тамъ мы Его вездѣсущаго какъ встрѣчаемъ, когда видимъ снова въ умаленіи? Или невразумительны сіи вопросы? или непонятны эти слова? Тогда, можетъ бытъ, ты разъяснишь себѣ ихъ значеніе другими словами: взалкахся и не дасте Ми ясти, возжадахся и не напоисте Мене, страненъ бѣхъ и не введосте Мене, нагъ и не одѣясте Мене; боленъ и въ темницѣ, и не посѣтисте Мене (Матѳ. 25, 42-43). Да, когда мы встрѣчаемъ Христа не во славѣ, а въ уничиженіи, когда приходится ради Него лишиться, или потрудиться, или принять укоры и стыдъ въ обществѣ; когда Онъ толчется въ наше сердце (Апок. 3, 20) и требуетъ отъ насъ чего либо, для нашихъ предразсудковъ небывалаго и даже смѣшнаго, когда предлагаетъ разорить грѣховный домъ нашей любострастной и горделивой души и обѣщаетъ намъ создать треми денми новую жизнь всепрощенія, смиренія, любви и правды: вотъ тогда, какъ мы Его встрѣчаемъ?! Тогда мы далеки ли отъ безумныхъ іудеевъ, возлюбившихъ славу человѣческую паче, неже славу Божію (Іоан. 12, 43)? — Вотъ о чемъ размысли въ сердцѣ твоемъ, прикладываясь устами къ плащаницѣ; вотъ о какихъ дѣяніяхъ кайся, какъ благоразумный разбойникъ. Сія изображаемая во святомъ храмѣ Голгоѳа да научитъ тебя, о христіанинъ, да научитъ она тебя узнавать Христа Сына Божія, не только идущаго во славѣ, но и приходящаго къ тебѣ въ уничиженіи. — Когда поднимется въ тебѣ та борьба между любовію къ міру и любовію къ правдѣ, которую не выдержалъ Пилатъ, тогда подумай — во-первыхъ, о томъ, что въ то время, какъ ты воображаешь себя судьей между Христомъ и міромъ, то на самомъ дѣлѣ надъ тобого самимъ совершается судъ на небѣ, какъ тогда совершился онъ надъ княземъ міра; — а во-вторыхъ, если жалѣешь о своемъ спасеніи, то представь себѣ вновь Голгоѳу, распятаго на древѣ Христа и іудеевъ ругающихся Ему, представь всю эту страшную картину въ день твоего искушенія и спроси: хочу ли быть съ праведными мѵроносицами, не убоявшимися мірскаго позора ради Христа, или со злодѣями, Его осудившими? О семъ размысли и нынѣ предъ святою плащаницей; смотри, чтобы твое лобзаніе Христовыхъ язвъ во святомъ храмѣ, при постоянномъ отвращеніи отъ нихъ въ жизни, не уподобилось цѣлованію и поклоненію нечестивыхъ ругателей-воиновъ.

А если въ прошлой жизни ты знаешь за собой много такихъ христоненавистныхъ дѣлъ, каковы были дѣла іудеевъ, то обновись, покайся и, возвращаясь изъ храма, уподобися тѣмъ изъ нихъ, о коихъ сказано: и вси пришедшіи народи на позоръ сей, видяще бывающая, біюще перси своя возвращахуся (Лук. 23, 48). Возвратись и ты въ домъ твой измѣнившись подобно сотнику и иже съ нимъ, распни въ себѣ ветхаго человѣка, чтобы жить со Христомъ во вѣки. Аминь. 


Примѣчаніе: 
[1] Произнесено въ Исаакіевскомъ Каѳедральномъ соборѣ 30-го марта 1890 года. Напечатано впервые въ журналѣ «Церковныя Вѣдомости» 1890 г. № 16. 

Источникъ: Епископъ Антоній. Полное собраніе сочиненій. Томъ 1. — Казань: Типо-литографія И м п е р а т о р с к а г о Университета, 1900. — С. 360-363.

{jcomments on}

Read more

Архим. Антонинъ Капустинъ († 1894 г.): Слово, произнесенное въ Іерусалимѣ на св. Голгоѳѣ вечеромъ въ Великій пятокъ 1871 г.

Архим. Антонинъ Капустинъ († 1894 г.) 


Слово, произнесенное въ Іерусалимѣ на св. Голгоѳѣ вечеромъ въ Великій пятокъ при обношеніи плащаницы, 26 марта 1871 г.
 

Кто дастъ главѣ моей воду, и очесемъ моимъ источникъ слезъ, да плачуся день и нощь о побіенныхъ дщере людей моихъ (Іер. 9, 1)? Въ плачевное для Іерусалима время раздавался пророческій вопль сей. Время то прошло. Настало другое — еще плачевнѣйшее. Въ Іерусалимѣ произошло новое побіеніе, которому имени нѣтъ, примѣра не было, подобія не будетъ. Пророче Божій! Прекрати свой плачъ о Іерусалимѣ, остави мертвымъ погребсти своя мертвецы (Матѳ. 8, 22), не рыдай надъ тѣмъ, что можно забыть, исправить, замѣнить, исцѣлить… восплачь надъ неисцѣльнымъ и безвозвратнымъ! Сюда приди съ своею высокою богословною іереміадою, съ нами стань сокрушенъ и скорбенъ, въ ужасѣ объятый болѣзнями, яко раждающія (Іер. 8, 21), у Креста сего всероднаго ищи слезъ всего міра о побіеніи… не дщере людей твоихъ, законопреступныхъ (Іер. 8, 9), гнусныхъ и постыдѣныхъ (Іер. 8, 12) по твоему же слову, а Сына человѣческаго, яко агнца непорочна и пречиста, Христа.

Боголюбцы братія! На мѣстѣ семъ, въ минуты крайней тревоги и всякаго неудобства, люди, ничѣмъ не приготовленные для бргомыслія — разбойники и воины — богословствовали. Намъ ли, отъ св. купели крещенія богословамъ, въ воспоминательный день страданій и смерти богочеловѣка, подъ неумолкающій гласъ церковныхъ богохваленій, не открыть здѣсь устенъ для слова о Богѣ-Словѣ?

Но… кто дастъ главамъ нашимъ воду и очесемъ нашимъ источникъ слезъ, да плачемся и мы день и нощь о томъ, чтó въ лицѣ избраннаго изъ поколѣній человѣческихъ, сдѣлали мы съ Божествомъ, благоволившимъ облечься въ нашъ смиренный образъ? То, о чемъ въ самыя рѣдкія минуты самаго высокаго увлеченія духовнаго могъ только сладостно мечтать земнородный — явленіе Бога въ очертательномъ и всѣмъ доступномъ видѣ совершилось, къ утѣшенію, похваленію и ублаженію всего человѣческаго рода. И іудействующій и язычествующій міръ могли отселѣ безпрепятственно видя Сына видѣть Отца, и не имѣть нужды болѣе спрашивать у міра и у всего творенія Божія: покажи намъ Отца. Надъ чѣмъ усиленно и болѣзненно бился въ теченіе многихъ вѣковъ (увы! продолжаетъ и въ нашъ вѣкъ безъ нужды «бить себя») блуждающій разумъ мудролюбцовъ, явилось, открылось, возсіяло на весь міръ непредвидѣннымъ и немыслимымъ событіемъ — рожденіемъ отъ непорочной Дѣвы младенца — превѣчнаго Бога. Увидьли всѣ, имѣвшіе очи видѣть, что зиждительное Начало всего сущаго не есть отрѣшенное отъ всего мыслимаго, безличное, безсвойственное и безыменное бытіе, а есть живый, умный, благій, правый, правящій, судящій и воздающій предъобразъ насъ самихъ. Какая радость для бѣднаго и смертнаго рода нашего! До сего бы только и дойти человѣку. Здѣсь бы и остановиться человѣческому уму.

Но… блаженныя тѣ очи, видѣвшія то, чего не видѣлъ Авраамъ, бесѣдовавшій съ Богомъ, какъ съ своимъ другомъ, не источали неудержимыхъ и непрестающихъ слезъ умиленія отъ единственнаго и неповторимаго видѣнія. Люди незнали, какой цѣли сокровище имѣли въ рукахъ своихъ, и на какое позднее раскаяніе обрекали себя. Не только мысль о Богѣ въ образѣ человѣка, но и мысль о Христѣ въ лицѣ Іисуса, простаго галилеянина, не могла привиться къ понятіямъ предубѣжденнаго народа. Богочеловѣкъ вѣдалъ это, и охотно укрывалъ себя подъ пророческимъ именемъ Сына человѣческаго. Божественныя дѣла Его, между тѣмъ, не переставали глашать за Него, и въ обществѣ учениковъ Его не обинуясь считали Его Христомъ и Сыномъ Божіимъ… Пусть бы хотя на этомъ остановился человѣкъ!

Нѣтъ. Чѣмъ гласнѣе было свидѣтельство дѣлъ, убѣжденіе учениковъ и само, наконецъ, многократное неложное исповѣданіе «отца лжи», тѣмъ упорнѣе осчастливленный міръ возставалъ противъ повоявленнаго Божества. Учитилю и Чудотворцу на каждомъ шагу перечили, поставляли вопросъ о правѣ, отказывали въ божественной власти (даже тогда, какъ видѣли ее неотразимо передъ собою), смѣялись надъ Нимъ, обзывали Его лжецомъ, обманщикомъ грѣшникомъ, бѣснующимся, сообщникомъ діавола (Онъ… сообщникъ діавола!), хулителемъ, возмутителемъ, и, вмѣсто того, чтобы, такъ сказать, исчезать въ радости отъ небывалаго и неслыханнаго сочетанія божества съ человѣчествомъ, всѣми силами старались отречься отъ него, обличить, или разоблачить, въ разглашаемомъ и прославляемомъ Сынѣ Божіемъ простаго, всѣмъ подобнаго, человѣка, и ничего болѣе! Но… пусть бы, наконецъ, уже этою, видимо напрасною, борьбою ограничился человѣкъ!

Еще разъ: нѣтъ! Напрасно свидѣтельствовалъ Іоаннъ. Напрасно глашали на весь міръ исцѣленные глухіе, нѣмые, слѣпые, хромые, прокаженные и разслабленные. Напрасно вопіяли каменіе земли. Напрасно гремѣли пространства неба. Все, все напрасно! И утаевалъ Онъ свою божественную силу, и показывалъ ее всенародно. И оставлялъ безъ вниманія толки навѣтниковъ, и пытался опровергать ихъ. И запрещалъ называть себя Сыномъ Божіимъ, и доказывалъ свое не только сыновство, но и единство съ Богомъ. Еще и еще: напрасно! Закоснѣлое невѣріе домогалось послѣдняго, рѣшительнаго и завершительнаго доказательства его простаго человѣчества, Его смерти. Иныя спасе, да спасетъ и себе. Аще царь есть Израилевъ, да снидетъ со креста, и вѣруемъ въ него (Матѳ. 27, 42). Не снидетъ Онъ, и не увѣруете вы, косные сердцемъ, еже вѣровати (Лук. 24, 25)! Не можемъ мы сказать уже: пусть бы они и оставались навѣкъ съ своимъ домогательствомъ. Нѣтъ. Чуть мысль о крестѣ зародилась въ умѣ людей, какъ Невидимая Рука уже двинула его на Голгоѳу!

Что сказать? Вещь достойная изумленія: на сей самый крестъ указывалъ и отвергаемый пророкъ изъ Галилеи, какъ на послѣднее, и предуставленное, доказательство своего божества. Егда вознесете Сына человѣческаго, говорилъ Онъ, тогда уразумѣете, яко Азъ есмь, и о себе ничесоже творю (Іоан. 8, 28). О крестѣ семъ, какъ о предѣлѣ своей проповѣди и жизни, Онъ давно уже и многократно, говорилъ частію намеками, частію прямо и поименно, давно предрекалъ свое осужденіе на казнь, указывалъ подробности своихъ страданій, и готовился къ неминуемому исходу. Бремя наконецъ наступило, и было до невѣроятности кратко. Предреченное все, одно за другимъ, исполнялось съ поражающею точностію отъ преданія ученикомъ до оставленія Богомъ... Ахъ, братія слушатели! Насколько просто и понятно первое, т. е. предательство ученика, настолько невмѣстимо уму послѣднее. Какъ? Богъ, оставленный Богомъ!.. Что это значитъ? Значеніе знаетъ только Оставленный. Мы употребляемъ собственное выраженіе Его, и затѣмъ предоставляемъ всякому самому доискаться искомаго. Спѣшимъ, однакоже, оговориться. Оставленіе не должно означать отдѣленія, ни отдаленія, еще менѣе поглощенія, изчезновенія и т. под. Въ немъ можно видѣть одно разобщеніе безстрастнаго божества съ страждущимъ человѣчествомъ. Божество до послѣдней минуты Богочеловѣка оставалось присущимъ Ему въ сознаніи цѣльнаго единоличнаго бытія, но отсутствовало въ немъ своею присноточною (Лук. 8, 46) силою и своимъ преестественнымъ дѣйствіемъ. Оттого Онъ и не могъ спасти себя, спасавшій иныхъ, къ торжеству невѣрія. Оттого Онъ и вопіялъ на крестѣ горестно и страшно: Боже мой, Боже мой! Вскую Мя еси оставилъ, къ отчаянію вѣрующихъ.

О, крестъ, крестъ!.. И былъ ты, и пребудешь, вѣрно, во вѣкъ, іудеомъ убо соблазнъ, эллиномъ же безуміе, самимъ же званнымъ — Божія сила и Божія премудрость (1 Кор. 1, 23-24). Божія премудрость… какимъ образомъ? На крестѣ неумолимая Истина срѣтилась съ молящею Милостію, а, съ другой стороны, взыскующая Правда облобызала всепрощающій Миръ. Прикровенное псаломническое богословіе объяснилось такимъ образомъ вполнѣ на блазненномъ для іудея, крестѣ. Премудрость Божія здѣсь обрѣла себѣ исходъ изъ нерѣшимыхъ отношеній свободной твари къ всемогущему Творцу. Божія сила… въ какомъ родѣ? Аще зерно пшенично, падъ на землю, не умретъ, то едино пребываетъ, аще же умретъ, многъ плодъ сотворитъ (Іоан. 12, 24). Такъ бываетъ и должно быть не только въ нѣдрахъ земныхъ, но и въ высотахъ поднебесныхъ. Умеръ на крестѣ побѣдитель смерти, единый и единственный изъ смертнаго рода нашего, и вся, изшедшая изъ Него, нова тварь оплодотворилась зачаткомъ такой же побѣды, т. е. залогомъ воскресенія и жизни вѣчной. Еще ли не сила Божія, крѣпкая, поборающая и претворяюшая, была тамъ, гдѣ мудрованіе эллина видитъ (да! продолжаетъ нерѣдко доселѣ видѣть) одно послѣднее безсиліе и прямое постыжденіе?

Но довольно богословствовать тамъ, гдѣ самъ Богъ-Слово въ теченіе шести часовъ только седмь кратъ отверзалъ уста свои. Переведемъ въ памяти сіи послѣдніе отголоски отходящаго съ земли богочеловѣчества.

Отче! отпусти имъ. Не вѣдятъ бо, что творятъ, говоритъ, очевидно, Богъ.

Жажду! вопіетъ, видимо, человѣкъ.

Днесь со Мною будеши въ раи, опредѣляетъ Богъ.

Илі, Илі, лимà савахѳанѝ, жалуется человѣкъ.

Совершишася! объявляетъ Богъ.

Се сынъ твой. Се мати твоя. Заботится человѣкъ.

Отче! Въ руцѣ Твои предаю духъ мой… Кто произноситъ сіи послѣднія, печатственныя слова Евангелія? Богочеловѣкъ.

Больше сего, братія, нечего услышать, и выше сего нечего сказать — съ мѣста сего.

Къ тебѣ утреннюю, милосердія ради Себе истощившему непреложно, и до страстей безстрастно преклоньшемуся, Слове Божій! Миръ подаждь ми падшему, человѣколюбче! Аминь. 


Источникъ: Слово, произнесенное въ Іерусалимѣ на св. Голгоѳѣ вечеромъ въ Великій пятокъ при обношеніи плащаницы, 26 марта 1871 года. // Журналъ «Труды Кіевской духовной академіи» — Кіевъ: Въ Типографіи Губернскаго Управленія, 1871. — Томъ II. — С. 219-224.

{jcomments on}

Read more

РПЦЗ: Утреня с чтением 12-ти Евангелий в Алексеевском приходе в Одессе (ФОТО)

Одесский приход в честь Царевича-мученика Алексия, созданный трудами протопресвитера Валерия Алексеева, после смерти батюшки остаётся без настоятеля и окормляется духовенством епархии. В этом году утреню Великой пятницы с чтением 12-ти Евангелий отслужил иерей Евгений Бугайчук.

Read more

Св. прав. Иоанн Кронштадтский: Поучение во Святой и Великий Пяток

Животе, како умираеши? (Стих. в Велик. Суб.)

Гряди вся тварь: песни исходные принесем Зиждителю. Бесчисленные сонмы небесных сил! все земнородные разумные обитатели! грядите, песни исходные принесем общему Творцу нашему, после лютейших страданий мирно почивающему во гробе! Приблизимся к Нему и станем вопрошать Его: "зачем Ты в мертвецех вменяешися в вышних живый и невместимый небесами, во гроб мал странноприемлешися?" Как это Ты, бессмертный Начальник жизни, Сам вкусил смерть, и как смертный положен во гроб? Как это случилось, что немощные, но злостные твари Твои, люди, довели Тебя до гроба? Видно Ты волей благоволил плотью взойти на крест: иначе, кто бы смел прикоснуться к Тебе, всемогущий? Видно тут есть великая тайна, которой не знали Твои злодеи и сам князь тьмы. И в самом деле, люди не ведали, что творили с Иисусом. Видно, что от этого крайнего снисхождения Твоего к людям произойдет для них много доброго: потому что все Ты делаешь только для умножения добра и блаженства тварей. Должно быть, Ты пострадал по великой нужде, с благостнейшей и премудрой целью: Ты вся премудростию сотворил (103 псал. 24 ст.), и Ты благ всяческим (Пс 144,9): может ли быть, что страдания Твои и смерть Твоя не были делом Твоей бесконечной премудрости и благости? Слышите, братия, ответ на это Самого пострадавшего за нас Господа: аще зерно пшенично, пад на земли не умрет, то едино пребывает: аще же умрет, мног плод сотворит (Ин 12,24). Итак вот в чем, братия, тайна смерти Иисуса Христа, Бога и человека: как зерно пшеничное, если не умрет, упавши в землю, то остается одно, а если умрет, то принесет много плода; так и Спаситель умер для того, чтобы принести величайшую пользу для людей Своей смертью, как и действительно принес. Христос Спаситель, Сын Божий, принял на Себя великое дело - искупить, оправдать нас грешных Своими страданиями и смертью пред Отцом небесным: это есть оправдание наше (Рим 4,25), говорит апостол, и потому смерть Его за нас с предшествовавшими страданиями есть дело величайшей к нам любви и премудрости Божией, которого не оценит по достоинству никакой сотворенный ум; а как эта смерть есть дело премудрости Божьей: то она есть и величайшая тайна. Какая утешительная истина! Смерть Спасителя есть очистительная жертва за грехи всего мира. Той очищение есть, говорит святой апостол Иоанн Богослов, о гресех наших, не о наших же точию, но и о всего мира (1 Ин 2,2). Он умер, и смерть Его на кресте уничтожила проклятие наше, которое мы заслужили у Отца небесного своими грехами. Он умер: и смерть вечная, которая неминуемо должна была постигнуть нас без Искупителя, теперь нами уже не обладает. Он - правда наша среди неправд наших; избавление наше во время отчаяния нашего; освящение наше среди нечистот наших, Он - свита во тьме нашей; жизнь - в смерти нашей. Страшит ли тебя праведный суд Божий, когда представляешь неправды свои? И несть мира в костех твоих от лица грехов (Пс 37,4) твоих: страдания и смерть Иисуса Христа оправдают тебя перед Отцом небесным. Бог оправдаяй, кто осуждаяй? Христос Иисус умерый, паче же и воскресый, иже и есть одесную Бога, иже и ходатайствует о нас (Рим 8,34). Отчаиваешься ли ты получить царство небесное, находя себя недостойным его? Точно, никто из людей не достоин его. Но Христос, Господь наш, достоин; Он бесценной Своей кровью заслужил нам его. От Его достоинства зависит и наше достоинство. Он Своим достоинством и нас недостойных сделал достойными: а Его-то благодатью, благой и человеколюбивый Отец небесный, по безприкладной Своей милости, удостаивает людей царства небесного. Скажешь: я великий грешник. Но Христос Спаситель пришел в мир грешники спасти (1 Тим 1,15). Только не греши намеренно и со злобой на будущее время. Ты говоришь: где мне быть и ликовать со святыми, которые просияли на земле такими добродетелями? Но и святые спаслись благодатью Христовой. Если тебе кажется много быть вместе со святыми, то молись быть по крайней мере вместе с разбойником, вопия: помяни мя, Господи, во царствии Твоем (Лк 23,42), и старайся жить, как должно христианину.

Мы все, братия, грешники; но, если веруем во Христа Господа нашего, распятого за нас, и стараемся жить по Его учению, если противимся греху, или, хотя и падаем, но опять восстаем, то смерть Спасителя, язвы Его - защита наша (Рим 3,25): мы избежим мучений адских и сподобимся небесного царствия. Если мы великодушно переносим скорби, болезни, лишения и разные несчастья в жизни и почитаем их должным воздаянием себе же за грехи свои, с верой и любовью вспоминая страшные страсти Спасителя ради нас претерпленные, то блаженны мы: распятый Господь спасет нас. Но горе тем, которые христиане только по имели, и попирают Его спасительное учение своим пренебрежением к Нему, или дерзкими мудрованиями о Нем (Рим 2,8), которые живут по воле сердца своего в неправде, в нечистоте, в забвении о Боге: они должны ужаснуться своего страшного положения: страшно впасти в руце Бога живаго (Евр 10,31). Злых зле погубит Бог (Мф 21,41). Грешников нераскаянных смерть Жизнодавца не спасет, а осудит; но грешники, кающиеся искренне в своих грехопадениях, имеющие сердечную веру в Господа и надежду на Него и очищающие себя от грехов, спасутся Им: Своими крестными страданиями Спаситель прикроет грехи их, по немощи человеческой содеянные. Распныйся, Христе Боже, смертью смерть поправый - спаси нас! Аминь.

 
{jcomments on}

Read more

Joomla SEF URLs by Artio