RizVN Login



   

АКТУАЛЬНЫЕ НОВОСТИ
Печать

Арианские споры и Антиохийская схизма

Автор: Сергей Зиновьев вкл. . Опубликовано в История Церкви (Просмотров: 789)

Введение (краткая справка)

В 324 г. имп.Константин Великий, открыто покровительствовавший христианству, разгромил правившего на Востоке имп. Лициния, объединив под своей властью всю империю. К этому времени относится начало широкого распространения ереси арианства (его сторонники признавали Сына Божия творением Бога Отца). Сознавая угрозу для единства Церкви, имп. Константин обратился к еп. Осию Кордубскому с просьбой стать посредником в примирении противостоящих партий.

В сир. рукописи (Paris. syr. 62) сохранилось послание первого антиарианского Собора, состоявшегося в Антиохии в кон. 324 или нач. 325 г. Отцы Собора осудили Ария и предложили вынести окончательное решение арианского вопроса на Собор всей Церкви, который предполагалось созвать в Анкире. Так родилась идея Вселенского Собора. По указанию имп. Константина местом созыва Собора стала Никея, где в 325 г. состоялся I Всел. Собор. Из 318 отцов ок. 80 представляли кафедры Вост. диоцеза империи; Антиохийскую кафедру представлял еп.Евстафий. Собор в Никее принял вероопределение о том, что Отец и Сын единосущны (греч. ὁμοούσιοι), а в 6-м прав. подтвердил традиц. преимущество епископа Антиохии.

Большинство Поместных Соборов в Антиохии в IV в. обсуждали проблемы, поднятые арианскими спорами (подробнее см.Антиохийские Соборы). На одном из них (между 327 и 330) был низложен еп. Евстафий, один из наиболее убежденных защитников Православия в Никее. Еп. Евсевий Никомидийский внушил имп. Константину, что свт. Евстафий был зачинщиком беспорядков в Антиохии и не оказывал должного почтения императору. Низложенный святитель был сослан во Фракию, его сторонники (по словам свт. Иоанна Златоуста, вопреки завету самого Евстафия) при выборах нового епископа отделились, составив особую общину. Избранный большинством еп.Павлин Тирский (330) через несколько месяцев был смещен, и его место занял арианин Евлалий. С этого времени Антиохийский престол надолго перешел к противникам Никейского вероопределения. Еп.Флакилл принял участие в Тирском Соборе (335), низложившем с Александрийской кафедры главного защитника никейского Православия - свт. Афанасия Великого. В конце 338 г. Антиохийский Собор поставил на его место Григория Каппадокийского.

После разделения империи между сыновьями Константина Великого (337) правивший на Востоке имп. Констанций II сделал Антиохию одной из своих резиденций. Летом 341 г. здесь в присутствии императора состоялось освящение Великой ц., к-рая была заложена еще имп. Константином на месте древнего христ. храма, разрушенного при Диоклетиане (Евсевий. Жизнь Константина. III 50; см. Антиохия, памятники). Антиохийский Собор, состоявшийся в связи с этим событием, подтвердил низложение свт. Афанасия.

Преемник еп. Флакилла СтефанI был низложен летом 344 г. за попытку оказать давление на папских легатов на Сардикийском Соборе. В 346 г. свт. Афанасий Великий посетил в Антиохии пресв. Павлина, возглавлявшего правосл. общину евстафиан, что упрочило ее положение. Однако имп. Констанций, покровительствовавший арианам, добился поставления на Антиохийский престол Леонтия. Тот, хотя и не демонстрировал явно свое арианство, принимал в клир только убежденных ариан. В это время 2 мирянина-антиохийца из числа ревностных защитников Православия, Флавиан и Диодор, начали собирать своих единомышленников на кладбищах по ночам, чтобы петь гимны на могилах мучеников. Позже Флавиан стал епископом Антиохии, а Диодор - Тарса.

В 358 г. Леонтию наследовал Евдоксий, ярый арианин. Низложенный на Соборе в Селевкии Исаврийской (сент. 359), он отправился в столицу империи и вскоре был возведен на Константинопольскую кафедру. В кон. 360 г. на Антиохийский престол в результате компромисса был избран Мелетий, бывшый епископ Севастии Армянской и друг Акакия Кесарийского. Он проявил себя сторонником Никейского Символа веры, и это вызвало в Антиохии возмущение ариан, к-рым удалось менее чем через месяц после избрания Мелетия сослать его в Мелитину. По указу имп. Констанция ок. 361 г. епископом Антиохии был поставлен близкий соратник Ария Евзоий. Попытка сторонников Мелетия объединиться против ариан с евстафианами, остававшимися в расколе с 330 г., не увенчалась успехом. Т. о. в нач. 60-х гг. IV в. в АПЦ образовалось несколько «партий»: поддерживаемый императором арианин Евзоий был лишен церковного общения с правосл. престолами Рима и Александрии; пресв. Флавиан возглавил мелетиан; Павлин продолжал руководить евстафианами, отстаивавшими принцип строгого следования Никейскому Символу веры и подозревавшими Мелетия в арианстве. Павлина поддерживали Рим и Александрия, в то время как большинство вост. епископов и правосл. общин Антиохии были на стороне сосланного еп. Мелетия.

Имп. Юлиан Отступник в начале своего правления вернул сосланных епископов: Мелетия в Антиохию, свт. Афанасия Великого в Александрию. В нач. 362 г. свт. Афанасий созвал Александрийский Собор, призвавший восстановить мир в Церкви, прежде всего в АПЦ. На Соборе присутствовали как мелетиане, так и евстафиане, в Антиохию были направлены послы для восстановления церковного единства, но развитие событий осложнилось вмешательством еп. Люкифера Каралисского. Сосланный из Италии на Восток за исповедание Никейского Символа веры, он по приезде в Антиохию вступил в общение с Павлином. Поскольку Мелетий еще не вернулся из ссылки, еп. Люцифер единолично в нарушение канонических норм поставил во епископа главу евстафиан Павлина. После этого примирение с мелетианами было затруднено.

В июле 362 г. в Антиохию прибыл имп. Юлиан Отступник, готовившийся к персидскому походу. По его инициативе мощи сщмч. Вавилы были удалены из Дафны, где находилось знаменитое святилище Аполлона, и перенесены в Антиохию. Это вызвало анти языческие волнения, в ходе которых святилище Аполлона было сожжено; тогда разгневанный император приказал закрыть Великую ц. Все эти события, разумеется, не способствовали миру в Церкви (Аммиан Марцеллин. История. XXII 13. 1 сл.).

После гибели Юлиана имп. престол занял Иовиан. По его просьбе в сент. 363 г. в Антиохию прибыл обеспокоенный церковными раздорами свт. Афанасий Великий, который, столкнувшись с отказом Мелетия пойти на уступки, признал законным епископом Павлина. Между тем Рим до 375 г. не признавал законным епископом ни того, ни другого. В Антиохии, т. о., помимо ариан, сплотившихся вокруг Евзоия, в течение 30 лет существовало несколько православных «партий». По инициативе Мелетия в Антиохии был созван Собор, на к-ром был подтвержден Никейский Символ веры.

Новый имп. Валент, поддерживавший ариан, возобновил ссылки правосл. епископов; Мелетий был выслан в Армению (365), а на Антиохийскую кафедру вернулся Евзоий. Менее влиятельных павлиниан власти оставили в покое, а мелетиане должны были собираться для богослужений под открытым небом или в горных пещерах. Многие из тех, кто отказался от церковного общения с Евзоием, были утоплены по имп. приказу в р. Оронт. Во время войны Валента с готами (367-370) Мелетий вернулся в Антиохию; в это время он крестил и поставил во чтеца юного Иоанна Златоуста. В 371 г. имп. Валент сделал Антиохию своей постоянной резиденцией, что стало причиной новой ссылки Мелетия.

Свт. Василий Великий, с 370 г. занимавший кафедру Кесарии Каппадокийской, с согласия Мелетия предпринял попытку примирить его со свт. Афанасием, чтобы тот убедил Римский престол способствовать объединению 2 правосл. общин в АПЦ. В связи с кончиной свт. Афанасия (373) свт. Василий взял на себя переговоры с Западом. Папа Дамас, не осознавая сложности положения православных на Востоке, занял жесткую позицию и в 375 г. признал Павлина законным епископом Антиохии. Тем не менее, свт. Василий продолжал отправлять послания и посольства к иерархам Востока и Запада. Вспыхнувшие в то время споры вокруг толкования понятия "ипостась" еще более осложнили положение. Прибывший в Антиохию блаж. Иероним принял поставление во священника от Павлина (378), демонстрируя свою враждебность к мелетианам. Между тем свт. Василий незадолго до кончины (379) увидел результаты своих миротворческих трудов: Римский Собор снял обвинения с Мелетия (кон. 377), а после того как ставший единовластным правителем империи имп. Грациан (авг. 378) вернул сосланных иерархов, ок. 150 епископов, объединившихся вокруг Мелетия, подписали Соборное послание (осень 379), присланное за год до этого из Рима.

Никейская вера стала офиц. вероисповеданием Римской империи со времени вступления на Константинопольский престол имп. Феодосия I Великого (380). Посланный в Антиохию военачальник Шапур должен был согласно имп. указу передать православным церкви ариан, поставленных вне закона. Вернувшийся на Антиохийскую кафедру Мелетий предложил Павлину разделить с ним управление, чтобы в случае смерти одного другой остался главой единой АПЦ. По свидетельству блаж. Феодорита, это предложение было отвергнуто и храмы передали Мелетию (Церк. ист. V 3), которого имп. Феодосий I вскоре вызвал в столицу на Всел.II Собор (381). На нем присутствовало 65 епископов Востока, на первых заседаниях председательствовал Антиохийский еп. Мелетий. Собор подтвердил Никейский Символ веры и дополнил его определениями о Св. Духе. Благодаря настойчивости новоизбранного К-польского еп.Нектария, председательствовавшего на Соборе после кончины Мелетия и отречения свт.Григория Богослова, Константинополь был провозглашен 2-м по чести престолом Вселенской Церкви после Рима (2 Всел. 3), потеснив Александрию и Антиохию.

Наследником Мелетия на Соборе был избран Флавиан, несмотря на то, что свт. Амвросий Медиоланский и свт. Григорий Богослов выступали за признание Павлина. Хотя его Православие и не вызывало сомнений, вост. епископы продолжали видеть в Павлине главного виновника раскола. Павлин оставался в общении с Римской и Александрийской Церквами и в 381 г. отправился на Собор в Рим, где он был признан единственным законным епископом Антиохии. Но раскол был уже на исходе, все более приобретая характер конфликта личностей. Запад настаивал на созыве Собора для окончательного решения вопроса об объединении, к тому же склонялся и имп. Феодосий I. В 388 г. Павлин умер, оставив своим преемником Евагрия, скончавшегося ок. 392/93 г. В 394 г. архиеп. Феофил Александрийский признал законность прав свт. Флавиана, а в 398 г. его признал и папа Римский.

Несмотря на то, что АПЦ имела теперь единственного общепризнанного предстоятеля, нерешенным оставался вопрос об отношении к евстафианским клирикам. Феофил Александрийский безуспешно пытался хлопотать перед свт. Флавианом о приеме их в общение без нового поставления. Схизма тем самым продолжалась. Преемник Флавиана Порфирий (404-414) был поставлен противниками Иоанна Златоуста и скомпрометировал себя выступлениями против святителя. Сторонники Златоуста отделились от еп. Порфирия, державшегося на престоле лишь с помощью имп. власти. Положение изменилось лишь при следующем епископе свт. АлександреI. Он примирился с евстафианами, возглавив одно из их шествий (Феодорит. Церк. ист. V 35), и вернул в Церковь «иоаннитов», вписав в диптихи имя свт. Иоанна Златоуста. На 414 г. приходится окончательное уврачевание раскола АПЦ, символом чего является внесение имен Евстафия и Мелетия в календарь правосл. Церкви (под 21 и 12 февр.) и в римский мартиролог (под 16 июля и 12 февр.). Антиохийская схизма, возникшая на основе догматических расхождений, осложнялась личными антипатиями, соперничеством крупных престолов, возрастающим отчуждением Востока и Запада, вмешательством императоров. Существенным обстоятельством являлся и тот факт, что она переросла в общецерковный раскол, затронувший и др. кафедры.

Феодот, сменивший в 424 г. на Антиохийской кафедре свт. Александра, начал свою деятельность с вмешательства в споры, вызванные распространением пелагианства. Созванный в Антиохии Собор осудил ересь Пелагия. Будучи противником свт. Иоанна Златоуста, Феодот снова вычеркнул его имя из диптихов АПЦ, и лишь волнения в народе вынудили его восстановить в поминовениях имя святого. При его преемнике ИоаннеI (428-441/42) АПЦ оказалась вовлечена в бурные догматические споры, сотрясавшие Вселенскую Церковь.

Антиохийский Павлинианский раскол

А.В.Карташев. Вселенские соборы

Еще при Константине Великом в 330 г. началось в Антиохии в низах народных сопротивление грубому государственному вторжению в жизнь церкви. Константин поддался внушениям придворного Евсевия Никомидийского, поверил провокации и удалил в ссылку с Антиохийской кафедры в 330 г. оклеветанного Евстафия Антиохийского. На деле это была просто богословская борьба против одного из твердых столпов никейского «единосущия.» После ссылки Евстафия часть его верных последователей-мирян порвала с высшей иерархией и довольствовалась по нужде опекой единомысленных пресвитеров. С 332 г. этой малой церковью раскольников управлял пресвитер Павлин. Β кружке Павлина держались только за никейское «омоусиос» и затыкали уши пред «тремя ипостасями». Но были там и благоразумные элементы, соединявшие с «омоусиос» и «три ипостаси», предвосхищавшие будущее богословие всей церкви. Лидеры группы были миряне Диодор и Флавиан. Стоя упорно за Никейский символ, вожди группы не желали быть какими-то сектантами-беспоповцами и не разрывали формально связи с епископатом, ожидая богословских исправлений. Полемически лишь громко возвышали голос против арианства. Настроение было повышено-героическое. Павлин и его паства, воскресившая недавние времена языческих гонений, часто собирались для богослужений на гробах мучеников. Это стяжало им популярность в широких слоях народа. Лукавый, признаваемый властями епископ Леонтий, боясь популярности этих «евстафианцев-павлиновцев, « даже уговаривал их уйти с могил мучеников. Но и сам прикусил язык, воздерживаясь от арианской болтовни с кафедры.


Β такой обстановке произошел в 357 г. захват антиохийской кафедры Евдоксием. Отсюда этот «перелет» в 361 г. переместился в столицу империи, в Константинополь. Это вызвало партийную борьбу за обладание Антиохийской кафедрой. Нормальный порядок был выборный. Император Констанций сам пожелал быть на выборах на эту столичную кафедру. Состоялся как бы род публичного конкурса с речами от партий на тему, официально и самим императором утвержденную, ο догматическом смысле 8-й главы, стиха 22 Книги Притчей: «Господь созда мя (εκτισέμε) в начало путей Своих в дела Своя.» Конкурентами, выступившими с речами, были тогдашние великаны: Георгий Александрийский (евномианин), Акакий Кесарийский (теперь омий) и Мелетий, епископ Севастийский, восходящее светило на богословском горизонте. Речь Мелетия была покрыта рукоплесканиями, т.е., надо думать, соответствовала симпатиям народного большинства. Ее сохранил нам св. Епифаний (Кипрский) вместе с его критикой. Епифаний видит в речи места, «достойные порицания». Мелетий тут настаивает на ненужности всего, что не унаследовано «от предков, « отрицает «исследования ο Сыне». Задачей своей оратор ставит «мир» церковный. Все соблазны приписывает людям, не ценящим этого мира. Отеческое учение ο Сыне Божием Мелетий передает в формулах, явно противоарианских: «Сын есть рождение совершенное и пребывающее от Совершенного и Пребывающего в тожественности»; «Ипостасный и Вечный Сын», «подобный Отцу — όμοιος,» «подобный и точный образ Отца». Но ни разу не упоминается, ни омоусиос, ни даже омиусиос. Таким образом, провозглашаются формулы официально господствующего омийства. Недаром избранного после этого Мелетия Констанций решительно утвердил.

Β будущем житии впоследствии канонизованного Мелетия этот момент конкурсной речи и выборов дополнен легендами. Будто бы Мелетий, не желая все договаривать до конца, дополнял свои фразы ораторскими жестами своей руки. To складывал свои персты для жеста епископского благословения, то для крестного знамения, то просто разделяя персты. И вот, когда он соединял и уравнивал три перста с мыслью ο богоравенстве во Св. Троице, от его знамения исходило сияние. Β поздних русских перепечатках этого греческого жития y нас в Москве в XVII в. наши старообрядцы усматривали оправдание двуперстия.

Так естественно, что Мелетий, выдвинувшийся среди омиев, и в данном случае проповедовал омийство. Человек он был знатный, богатый, имевший поместье около сирского города Мелитины, светски образованный. Он вращался в обществе Акакия с момента «датированной веры» (4-я Сирмийская формула) — 359 г. После низложения Евстафия Севастийского на Мелитинском соборе Мелетия возвели на кафедру Севастия. Но с паствой y него вышла какая-то ссора. Он ушел в сторону от дел и жил как обеспеченный человек в деревне около Верии. На большом соборе Селевкийском он был даже в группе Акакия и подписал крайнюю Акакиеву формулу. Был Мелетий на стороне Акакия и в памятную ночь прений под 1 января 360 г. Β Константинополе и подписал Никейскую формулу. Был и участником Константинопольского собора 361 г., который низложил омиусиан (!!).

Как же из этого последовательного «омия» вышел столп ІІравославия и председатель II Вселенского собора?

Вот это довольно характерный пример переживаний в восточном православии, казавшемся Западу безнадежным арианством. A между тем здесь главный путь от омийства лежал к Никейской вере. Вероятно, Мелетий начал переживать внутренний поворот к никейству под влиянием именно паствы Антиохийской. Β судьбе его происходят какие-то резкие и необъяснимые для нас перемены. Государственная власть уже через месяц после его торжественного водворения на кафедре считает своим долгом круто повернуть и просто прогнать его. Причины для историков остаются загадочными. Иоанн Златоуст говорит, что Мелетий напугал власти тем, что произвел много экскоммуникаций в Антиохии. Кого же он изверг? Златоуст говорит так: «Он избавил город от еретического заблуждения и отсек гнилые члены от остального тела.» Если так, то, значит, он ударил по официальным омиям (а внутренне — арианам). Блаженный Иероним сообщает: Мелетий «принял к себе пресвитеров, раньше низложенных Евдоксием.» Стало быть, он оправдал забитых арианским начальником православных, хотя бы и в умеренной форме омиусианства в его умеренном Никейском истолковании. Св. Епифаний Кипрский пишет: «...принял в общение тех, которых ранее анафематствовал.» Это уже походит на разрыв с омийством, которое его возвело на кафедру Антиохии. Откуда же этот разрыв? Иероним говорит: «...по причине внезапного изменения им веры (exilii justissima causa subita fidei mutatio)»; походит на тο, что Мелетий сказал свою «дипломатическую» выборную речь прямо ради взятия власти, с умыслом восстановить чистое православие, к которому он невидимо извне, но решительно пришел. Изгнание Мелетия выполнено по указу императора, т.е. насильственно (в 361 г.).

Если бы Мелетий при его повороте к Никее остался в Антиохии, то, может быть, и вопрос ο сближении его с «евстафианами» (с Павлином) разрешился бы. Но удаление Мелетия опять заострило полярности между группами. На кафедру Антиохии правительство возвело Евзоия, под омийской овчиной старого арианствующего волка. Конечно, евстафиане-павлиниане еще более отдалились от официальной Антиохийской церкви.

Когда Мелетий в 361 г. по распоряжению того же Констанция, который его и выбирал, был лишен своего места, православно устремленные элементы его паствы не пожелали принять Евзоия и собирались в одной удержанной ими церкви в «старом городе» (εν τη παλαια).

Κ сожалению, старые евстафиане, теперь руководимые узким и нетерпимым Павлином, не желали объединиться с Мелетием, утвердившим «три ипостаси,» ибо упрямый Павлин шел за Римом. Для него допустима была только «миа ипостасис», как синоним «миа усиа».

Антиохийские (мелетианские) отцы, прибывшие к Афанасию на Александрийский собор 362 г., установили, по существу, их троичное единомыслие с павлиновцами, но видели, что нужен еще долготерпеливый сговор, чтобы преодолеть углубившееся недоверие упорствующих павлиниан, особенно самого их вождя.

Вполне понятно, что Афанасиев Александрийский собор 362 г. пожелал направить к этой ромофильской антиохийской группе очень мягкое братское увещание к миру. Поручил его увезти и лично передать павлиновцам через свою особую депутацию. Персональный состав депутации должен был импонировать Павлину своей естественной дружественностью, римским духом. Возглавлена была депутация западным епископом Евсевием Веркельским (Верчели), возвращавшимся теперь из африканской (Констанциевской) ссылки домой. Β самой Антиохии в этот момент оказался тоже возвращавшийся домой на Запад из Фиваидской ссылки епископ Лукифер Каларисский. Депутация от Александрийского собора привезла свой умиротворяющий «томос.» A чуть раньше ее прибывший в Антиохию Лукифер, можно сказать, уже свел с ума и без того узенького Павлина. Лукифер, видел в «Трех Ипостасях» (василианских, a теперь и мелетианских и даже афанасиевых) чистое арианство. Лукифер вдохновил Павлина быть неподвижно упорствующим и впредь. И для укрепления позиции Павлина он убедил его принять из рук одного только его, Лукифера, епископскую хиротонию, как в исключительном случае, ради спасения самой веры. Евсевий Веркельский, видя здесь неудачу своего соборного посольства, не вступил в общение ни с той, ни с другой стороной в Антиохии. Но, направляясь к себе на Запад, Евсевий добросовестно извещал восточные церкви ο постановлениях Александрийского собора 362 г. и содействовал их принятию и применению на практике. Равно как и Иларий Пиктавийский то же делал на Западе — в Галлии и Италии.

Многие епископы Ахаии, Македонии и на Западе — в Испании и Риме — с папой Ливерием во главе подписывали александрийские постановления 362 г. ο принятии в общение в сущем сане всех приемлющих Никейскую веру.

Β Антиохии же после активности неистового Лукифера Каларисского разрыв между «староникейцами» (Павлин) и умеренными (Мелетий) только углубился.

A в Александрии даже при язычествующем Юлиане враги Афанасия добились ссылки его якобы за обращение в христианство каких-то ελληνίδας, так называемых язычествовавших видных дам из светского общества.

Организаторский подвиг Василия Великого

Из троицы Великих Каппадокийцев Василий, как признанный администратор, взял на себя труднейшую миссию привести корабль церкви к тихой пристани «мира церковного.» Без тактических приспособлений к совести немощных этого сделать было нельзя. Афанасий был борцом. Но сколько смут поднялось по поводу его деятельности! Василий жаждал утишия. Но люди уже вошли во вкус вражды, интриг и подозрений. Василий, как организатор и друг каппадокийского монашества, имел в нем опору. Но среди его же он имел и придирчивых критиков. Вот маленькая иллюстрация из писем Григория Богослова. На праздник памяти мученика Евпсихия 7 ноября 371 г. в Кесарии Каппадокийской сошлось немало гостей. Вот что читаем y Григория (Ер. 58 или 26) в блестящем переводе Болотова: «Некоторые расходившиеся после праздника гости завернули по пути в Назианз к отцу Григория Богослова. Здесь за обедом зашла речь ο Василии и Григории. Хвалили того и другого и Афины и проч. И вдруг среди этого хора похвал поднялся один монах. «Какие же вы, господа, льстецы и лжецы! — резко оборвал он.— Хвалите Василия за что угодно — не спорю. Но в самом главном, что он и православен, я не согласен. Василий предает истину, a Григорий ему поблажает.» Впечатление вышло поразительное. Григорий был возмущен до последней степени. «Я возвращаюсь, — продолжал монах, — с праздника св. Евпсихия. Слышал я там, как богословствует «великий» Василий. Говорил он об Отце и Сыне — превосходно, бесподобно, как никто! Но как только зашла речь ο Святом Духе, так и осекся (το Πνευμα δε παρασυροντας). Словно река текла по каменистому руслу, дошла до песка и пропала. Пошли какие-то неясные намеки и прикрытая блестящим красноречием двусмысленность». Напрасно Григорий разъяснял всю необходимость такого поведения Василия. Монах, y которого нашлись сочувствующие, твердил свое. «Нет! Все это слишком политично, чтобы быть благочестивым! Довольно нам этой икономии! До каких же пор мы будем скрывать светильник под спудом», — цитировал он слова, сказанные когда-то Григорием».

Это расхождение характерно в оценках всех деятелей, стоящих выше толпы, и добрых и злых. Они всегда обречены на осуждение людей, служащих только одной частной задаче, людей узкого призвания.

Для умиротворения всей церкви Василий искал твердой опорной точки и допускал, что таковой может быть римский Запад. Поэтому начавшиеся сношения с Западом он с самого начала принимал с надеждой. Но Запад продолжал быть далеким от понимания Востока и просто ничего не знал ο богословских достижениях там. Β частности, и ο богословствовании Каппадокийцев. На Западе знали одно: анафема Арию, арианству и всякому, не подписывающему никейской «веры». Вся сложность восточного богословия от «западных» ускользала. По выражению Василия Великого, «западные» только и знают, что «вдоль и поперек анафематствуют Ария», тогда как об Арии на Востоке и забыли, a на очереди стояли для самой православной мысли более тонкие вопросы. Упираясь неподвижно на одних «словах» никейского ороса, «западные» не хотели знать никаких других «слов» Востока. Видя это, Григорий Богослов и писал, что «из-за слов расторгаются концы вселенной».

Св. Василий надеялся через оживление сношений и подробное информирование Запада втолковать ему, что арианства на Востоке нет там, где его видят слепые «западные». Василий хотел, чтобы эту миссию взял на себя св. Афанасий. Β 371 г. он направил с Дорофеем, диаконом из клира Мелетия Антиохийского, к Афанасию письмо-просьбу: «Кто на всем Западе уважается более твоей седины! Оставь миру какой-нибудь памятник, достойный твоей жизни, достопочтенный отец!»

Что касается антиохийского вопроса, то Василий считает необходимым признать Мелетия («весь Восток желает Мелетия»). Павлина признает лишь малая секта. Но эта задача была не под силу Афанасию. «Восток всю жизнь гнал его и предавал. И еще в 363 г. в Антиохии, куда прибыл Афанасий для попытки доклада императору Иовиану, Мелетий уклонился от свидания с Афанасием, a, следовательно, и от всякой попытки примирения. Но Афанасий, если и не сам лично, все-таки не прерывал сношений с «восточными». Он даже присылал сюда своего брата-диакона Петра. Но, видимо, эта миссия была бесплодна. Ибо Василий, вообще осторожный и медлительный, вдруг решается принять на себя активную роль инициатора посольства на Запад, пишет от себя «западным» и посылает диакона Дорофея к Мелетию, чтобы «восточные» написали Риму со своей стороны. Мелетий согласился написать. И Дорофей с письмами прибыл в Рим в 372 г.

Письмо Василия рисовало бедствия восточной церкви от господствующей ереси. Иерархи и церкви разрознены. Василий приглашает «западных» приехать на Восток и лично нащупать формы соглашения и объединения. Β Риме отнеслись к посольству с полным непониманием. Лишь поразились его простоте и обиделись на эту простоту. Все посольство из одного только диакона! Но папа Дамасий все-таки счел нужным написать ответ. И так же скромно послал его со своим диаконом Савином (чин на уровне с диаконом Дорофеем). Но что особенно было слепо и грубо, это то, что письмо послано по адресу не Василия с Мелетием, a в Александрию к Афанасию! Люди не хотели видеть реальности. Письмо обходило все острые вопросы и требовало упрощенно держаться Никейской веры.

Но Василий не разыграл обиды самолюбия. Он ухватился за самый факт прибытия Савина, чтобы углубить отношения с Западом. Начал писать новые письма на Запад, но не к папе, a к западным епископам — италийским, галльским, иллирийским. И опять послал к Мелетию, чтобы тот также написал от всей группы православных (από κοινου της συνοδου) для вручения Савину. Мелетий скоро откликнулся и прислал для Савина, возвращавшегося в том же 372 г. обратно, свое соборное письмо за подписью 31 епископа. Письма теперь адресованы не папе, a всему западному епископату. Василий и Мелетий ссылаются не на папское письмо, которое было адресовано на имя Афанасия, a на устные доклады Савина.

Василий и Мелетий рисуют картину разгрома православных церквей под давлением господствующей (силою государства) ереси по всей восточной территории «от Иллирика до Фиваиды.» Практически к Западу обращается просьба: послать на Восток солидное количество епископов (πληρωμα συνοδου), и по возможности епископов с именами, с весом (σεμνοτης), так чтобы из них мог составиться собор для авторитетного воздействия и на церковно-народные круги, и, конечно, для того или иного воздействия на правительство.

Но «западные, « увы, и сами были «тише воды, ниже травы» перед своей более милостивой императорской властью и не дерзали подумать ο столь «шумном» предприятии, как собор. Но, главное, не узнали из слов Савина ничего существенного ο Востоке. Савин смотрел на Восток западными глазами и ничего живого, нового там не рассмотрел. Привезенные с Востока письма кричали ο беде. Но римляне, не интересуясь сутью дела, ставили только один вопрос: да православны ли сами авторы писем? Строгие ортодоксалы Рима (οι ακριβεστεροι), по горькому выражению Василия, не удовлетворились формой выражений Василия. Письма Василия и Мелетия были грубо возвращены назад, a «восточным» предложена готовая формула, под которой они должны были подписаться. Как для неких варваров «восточным» сообщается почтительная канцелярская форма обращения к папе, какую надо соблюдать в бумажном делопроизводстве. Сообщается это рядом с текстом вероисповедания, которое нужно подписать.

Этот сухой, мертвый ответ Востоку отправлен не со специальным, своим, западным посланцем, a c курьером случайным, но Риму угодным. Это был пресвитер Евагрий, возвращавшийся к себе домой в Антиохию. Ho y себя в Антиохии Евагрий был сторонником Павлина. A потому римское послание, которое он привез, адресовано было, за смертью Афанасия (†373 г.), теперь на имя маленького Павлина. Рим упорно доказывал свою слепоту в делах веры Востока. И в отклике на обращение «восточных» занимался не делом, a своим престижем и формальностями. Папа пишет, чтобы «восточные» послали в Рим не диакона, a депутацию из выдающихся епископов, чтобы тогда и Рим мог иметь «приличный повод — ευπροσωπον αφορμην» к ответному посольству, тоже на епископском уровне. Василий напрасно разъяснял Евагрию, что это требование тактически мертвое. Ведь уже при папе Ливерии в 365 г. отношение к «восточным» было внимательнее. Ho папа Ливерий сам испытал давление Ариминского собора и ссылку на Восток, и потому омиусианское восточное посольство к нему тогда увенчалось подписанием соглашения.

Евагрий, как посланец, вообще не только не способен был наладить соглашение, но по своей узости и слепоте лишь повредил делу.

Помеха делу — Антиохийский раскол

Евагрий еще в прежнее время, с момента поставления Павлина в епископы Лукифером, встал на сторону Павлина. Антиохия к этому времени уже была разорвана на три юрисдикции. Теперь появилась и четвертая. У восточных церквей нет гарантий против подобных разделений. Β Антиохии кроме здраво ориентированной юрисдикции Мелетия была еще и арианствующая — омийская церковь y Евзоия. Вместе с Павлиновой юрисдикцией, третьей по счету, создана позднее всех и четвертая «великим» (вернее сказать — гордым, зазнавшимся) Аполлинарием Лаодикии Сирской, соседки Антиохии. Аполлинарий и поставил себе своего рода викарного агитатора для столицы Востока. Таковым явился Виталий. Древние историки церкви отзываются положительно ο личных качествах Виталия. Β 375 г. Виталий был в Риме и просил ο принятии его в общину Павлина. Виталий подал папе Дамасию изложение веры, в котором скрыл свою приверженность к христологии Аполлинария. Обманутый таким умолчанием, папа принял Виталия в общение («по простоте», — деликатно выражается Григорий Богослов) и дал ему свои рекомендации для Востока. Но вскоре же по отъезде Виталия из Рима туда пришло осведомление об учении Аполлинария. Без сомнения, это было ударом для Рима. Ведь до сих пор он гордился Аполлинарием как столпом никейства. Но Рим послал решительные указания Павлину принимать в общение только анафематствующих аполлинариеву доктрину. Виталий взорвался и стал обвинять церковь Павлина в савеллианстве. Вот за это мужество перехода в лагерь Аполлинария последний и наградил Виталия поставлением в епископы для Антиохии. С этого момента и наступило там епископское четверовластие, которое в 376 г. лично наблюдал св. Епифаний Кипрский, посетивший столицу Востока. Он осудительно назвал эту многоголовость церквей «упорной борьбой епископов насмерть».

И вот в такую-то минуту Рим знать ничего не хочет на Востоке, кроме своего Павлина. Василий и «иже с ним» были вновь глубоко огорчены. Василий писал: «Там, на Западе, одни не знают вовсе здешних обстоятельств, a другие, по-видимому, и знают, но объясняют их скорее партийно, чем справедливо». Ο Павлине и зазнавшихся его приверженцах Василий пишет: «Я не согласен уступать только потому, что иной получил от людей письмо, и думать ο нем высоко. Но если бы пришел кто с самого неба и не стал держаться здравого учения веры, то и того я не признал бы сообщником святых». Вот искренние патетические слова восточного богослова, не видящего и не предполагающего никакого учительного сверхавторитета в римских папах. Мерило самой истины возвышается над всеми титулами и властями.

При таких обстоятельствах y Василия отпадала охота обращаться к Риму. Но неутомимый любитель путешествий Дорофей предлагал еще и в 375 г. послать в Рим брата Василия Григория Нисского. Василий начисто отвергал это: «Григорий неопытен в делах церкви. Для человека благомыслящего свидание с ним важно и дорого, но если кто горд (!), заносчив, посажен высоко (!!) и потому не способен слушать, когда говорят люди низкие, то какая будет польза для общего дела от совещания его с мужем, y которого нрав далек от подлого ласкательства?»

Но посольство взял на себя энергичный антиохийский пресвитер, сторонник Мелетия, Санктиссим. Он объездил многих епископов Востока и собрал подписи. Василий совсем было отказывался: «Беспокоить об одном и том же, не смешно ли будет?» Но свои советы давать не отказывался. По делу Виталия Василий говорил: «Надо посоветовать им не принимать всех приходящих без разбора, но раз навсегда, избрав какую-нибудь сторону, принимать остальных по свидетельству принадлежащих к ней, a не присоединяться ко всякому, кто напишет свое изложение веры... Раздоры вспыхнут y нас еще сильнее, если несогласные между собой в вере будут выставлять друг другу напоказ письма, получаемые от «западных.» Β данном случае особенно вдохновлялся этим посольством в Рим сосед Василия Евсевий Самосатский, человек очень сложной психологии, способный к идеологическим увлечениям. Дорофей и Санктиссим с увлечением вложили свою энергию в это предприятие. Для престижа Дорофей был даже специально рукоположен во пресвитеры. Василий Великий в письмах к Евсевию еще раз выражал свои сомнения: «...какая нам помощь от западного высокомерия (της δυτικής οφρύος). Они не знают дела, как оно есть в действительности, и не желают его знать. Предубежденные ложными подозрениями, они поступают и теперь, как и прежде в деле Маркелла. Они не слушают говорящих им правду, a потому и подтвердили ересь своим согласием...» «Если что надобно писать их верховному (τω κορυφαίω), то в виде намека на то, что они не знают, как на самом деле идут дела y нас.» Но как ни разочарован Василий, для него выше всего само дело. И он соглашается сам составить письма: 1) к «западным» от всех восточных епископов; 2) лично от себя к италийским и галльским епископам (не к папе!).

Настойчивость Дорофея и Санктиссима пробила, наконец, глухую стену. Запад как бы проснулся и согласился откликнуться на стоны Востока. B том же году Дорофей и Санктиссим вернулись из Рима с посланием, адресованным Василию и его ново никейской партии. Римское письмо называет «новоникейцев» «возлюбленными братьями» и выражает готовность вступать в общение с теми, «кто будет с ними мыслить согласно во всем». Таким образом, наконец, выбор сделан. Письмо ссылается на открывшие Риму глаза беседы Дорофея.

Василий не ждал такого радостного результата. Он уже терял веру в свой план поднятия господствующего православного знамени на Востоке. Василий с радостью известил единоверных антиохийцев с Мелетием во главе. Почувствовал, что пора теперь им, признанным самим Римом омиусианам, не страшиться засилья официальных омиев. Давление двора отпало. С 377 г. Валент вовлекся в войну с готами, где вскоре и сложил свою голову.

Стало необходимым и для ясности примирения с Римом, и для своего собственного православного самоутверждения произвести своего рода чистку, отмежеваться наконец от всех решительно отклонившихся от православной линии, еще вчера иных друзей, как Аполлинарий Лаодикийский и — увы! — Евстафий Севастийский. Но, конечно, неизбежно было при этом и мужественное великодушие самого Рима. Ведь для Рима как бы монополистом православия на Востоке оставался только маленький Павлин. Вот теперь Василий, постановив отлучение от церкви на Востоке Аполлинария и Евстафия, просит, и Запад с его стороны не осуждать, a только признать оконченными претензии Павлина на монополию своего толкования православия на греческом Востоке. Запад должен был понять в конкретности дела Востока и увидеть, как Василий ради церковной истины осуждает своих личных друзей. Пусть и Запад пожертвует своим Павлином.

Попытки ликвидации Антиохийской распри

Павлин еще держался отдельно от Флавиана. Перед смертью он посвятил себе преемником Евагрия (друга Евсевия Веркелльского), посвятил один. «Малая церковь» приняла Евагрия. Все недовольные скоплялись здесь. Особенно женщины перебегали от епископа к епископу, заводили ссоры и доводили ссорящихся до взаимных анафем. Евагрия не признавали как канонически неправильно поставленного ни в Александрии, ни на Западе. Но «западные» в лице Амвросия не признавали и Флавиана. Β 382 г. Амвросий хотел вызвать к себе на суд и Флавиана, и Павлина. Β 391 г. Амвросий добился собора в Капуе, a Феодосий Великий вызвал Флавиана и велел ему ехать в Италию. Но Флавиан, ссылаясь на старость и зиму, отказался ехать лично. Собор в Капуе поручил разобрать Антиохийскую распрю Феофилу Александрийскому, дяде знаменитого Кирилла. Феофил пригласил обе антиохийские партии на разбирательство к себе в Александрию. Но ни та, ни друтая сторона не поехала к Феофилу. По совету нового папы Сириция Феофил стал действовать осторожнее. Он передвинул место собора в Кесарию Палестинскую. Однако сам Феофил не приехал в Кесарию. Собор там прошел без него. Папа прислал свое авторитетное мнение, что нельзя идти против и апостольских правил, и Никейского собора в том, что посвящать епископа должны два или три епископа. И сверх того, каноническая норма требует, чтобы в Антиохии был только один епископ. Это право присуждено собором Флавиану, ο чем и послано извещение императору Феодосию.

B скором времени, в 394 г., на соборе в Константинополе мирно встретились вместе с Нектарием и Феофил Александрийский, и Флавиан Антиохийский. Сношения Антиохийской кафедры с Западом восстановились путем особой делегации. Ее возглавлял самый старый епископ Востока Акакий Веррийский. Долгий спор этим был закончен de jure. Ho de facto раскол еще не исчез. «Малая Антиохийская церковка» осталась. Флавиан помешал по смерти Евагрия выбору его преемника и не принимал к себе клириков, посвященных Павлином и Евагрием. Флавиан сам скончался вскоре после 401 г. Но раскол продолжался.

В Сирии (Евфратская провинция) на сирском языке выделилась фигура ученого и писателя, поэта-стихотворца и экзегета св. Ефрема Сирина. Он переселился в 363 г. из Низибии (когда она была сдана персам) в империю, в Эдессу.

Его толкования на евангелия по сводному тексту Диатессарон переведены на греческий язык. Св. Василий Великий знал и уважал Ефрема. Ефрем много писал против дуалистических ересей Востока: против Вардессана, маркионитов, манихеев. Умер Ефрем в 373 г.

Источник.

Для публикации комментариев необходимо стать зарегистрированным пользователем на сайте и войти в систему, используя закладку "Вход", находящуюся в правом верхнем углу страницы.

Joomla SEF URLs by Artio