RizVN Login



   

АКТУАЛЬНЫЕ НОВОСТИ
Печать

Голод в советском Крыму

Автор: Монахиня Вера вкл. . Опубликовано в История (Просмотров: 399)

Первые годы после окончательного установления советской власти в Крыму осенью 1920 г. в истории полуострова в ХХ столетии являются одними из наиболее страшных. С приходом большевиков начался красный террор, жертвами которого стали не только военнослужащие Русской армии генерала Петра Врангеля, но и гражданское население. Точная цифра расстрелянных, пожалуй, никогда не будет известна. Бесспорно одно – счет шел на многие тысячи. Волна насилия спала только весной 1921 г. Но следом за тем на крымскую землю обрушилось новое ужасное бедствие.

В преддверии катастрофы

Сегодня известно, какими методами сторонники «диктатуры пролетариата» утверждали свою власть на территории края. Национализировались промышленные предприятия, банки, жилые дома. Проводились конфискации, организовывались кампании по «изъятию излишков у буржуазии», под видом которых шел неприкрытый грабеж.

«Отбирают последнее достояние, - сообщал 12 марта 1921 г. в письме, адресованном советскому наркому просвещения Анатолию Луначарскому живший в то время в Алуште писатель Иван Шмелев. - Требуют одеяло, утварь, припасы. Я отдаю последнее, у меня ничего своего, все от добр<ых> людей - и то берут. Я болен, я не могу работать. Я имел только 1/4 ф<унта> хлеба на себя и жену. Если бы не мал<ый> запас муки, я умер бы с голоду. Я не знаю, что будет дальше. Посл<еднюю> рубаху я выменяю на кус<ок> хлеба. Но скоро у меня отнимут и последнее. У меня остается только крик в груди, слезы немые и горькое сознание неправды».

Был установлен запрет свободной торговли. Вводилась продразверстка. Отмененная решением Х съезда РКП (б) в марте 1921 г., она продолжалась в Крыму до июня. Причем, изъятие хлеба у крестьян проводилось в фантастических цифрах. Постановлением Крымревкома были утверждены следующие объемы продразверстки на 1921 г.: 2 млн. пудов продовольственного хлеба, 2,4 млн. пудов кормовых культур, 80 тыс. голов крупного и мелкого скота, 400 тыс. пудов фуража. Весной 1921 г. в качестве «излишков» изымали даже посевной фонд. Определенное представление о том, какие масштабы приобрели реквизиции одних лишь продуктов питания, позволяют составить следующие данные. Проанализировав продовольственное положение края, работавшая на полуострове летом 1921 г. полномочная комиссия ВЦИК и СНК РСФСР установила, что только армейскими подразделениями и Военпродснабом Украины с полуострова был вывезен весь хлеб, съедены и вывезены все запасы консервов, повидла, жиров. Выяснилось также, что некоторые армейские учреждения и органы власти «пользовались снабжением одновременно из трех источников».

Путь за пределы Крыма блокировали заградительные отряды, и люди не могли свободно выехать в соседние губернии. Хотя 31 мая 1921 г. местные власти распорядились снять все заставы и запретили кому бы то ни было «под страхом строгой ответственности» задерживать и изымать сельскохозяйственные продукты «как у крестьян, так и у потребителей, приобретших их для личного потребления» - по меньшей мере, в первые месяцы данное указание во многом оставалось декларативным.

Не привела к нормализации обстановки, которая сложилась в крымской деревне, и замена продразверстки продналогом.

Создавшееся тяжелое положение усугублялось и природными факторами. В период с 1920 по 1922 г. на полуостров обрушился ряд климатических катаклизмов: засуха лета 1921 г., погубившая «почти весь хлеб, засеянный с такими нечеловеческими мучениями»; последовавшее за ней нашествие саранчи, и затяжные проливные дожди. В результате нехватки посевного материала и засухи, хлеба на полуострове в 1921 г. было собрано в 17 раз меньше в сравнении с 1916 г. – 1400 тыс. пудов.
Как следствие, уже весной 1921 г. в Крыму ощущался острый дефицит продовольствия. 
«Продовольственное положение, - сообщал в своем докладе «О положении в Крыму» побывавший на полуострове в начале 1921 г. представитель Народного комиссариата по делам национальностей Мирсаид Султан-Галиев, - ухудшается изо дня в день. Весь Южный район (потребляющий), населенный преимущественно татарским населением, в настоящее время буквально голодает. Хлеб дают лишь советским служащим, а остальное население как в городах, так и в деревнях абсолютно ничего не получает. В татарских деревнях наблюдаются уже случаи голодной смерти. Особенно усиливается детская смертность. На областной конференции женщин Востока делегатки-татарки указывали, что татарские дети «мрут как мухи».

Летом 1921 г. положение становилось все более угрожающим. Нехватку продуктов питания испытывали уже и крымские города.

Осенью 1921 г. гуманитарная катастрофа стала свершившимся фактом.

Начало трагедии

Несмотря на тяжелую ситуацию, длительное время власти не уделяли ей достаточного внимания. Еще в декабре 1920 г. Крым получил наряды на отправку хлеба, причем, не только в центральные районы страны, но и в Одессу, Геническ и Скадовск. К середине января 1921 г. большая часть хлеба по этим нарядам была уже вывезена. Продовольствие с территории полуострова вывозили и в следующие месяцы - в рамках кампании помощи голодающим Поволжья.

Изъятие «излишков» у населения летом и осенью 1921 г. в отдельных случаях проводилось без учета его насущных потребностей и в нарушение установленных норм. Примечательный документ выявлен нами в Государственном казенном учреждении архиве г. Севастополя (ГКУ АГС). 1 августа 1921 г. на заседании пленума Крымревкома обсуждался вопрос о продовольственном положении. Признав, что в связи с отсутствием транспорта, а также в результате «недопустимых распоряжений» председателей уездных ревкомов и исполкомов, «произведен значительный перерасход продовольствия», «изъятие сверх нормы хлеба», - участники пленума постановили довести до сведения нижестоящих органов власти, что «в будущем подобные действия будут сурово караться» (ГКУ АГС, Ф.р-79, Оп.1, д.2. – л.8).

Тем не менее, продовольственное положение в Крыму продолжало стремительно ухудшаться. Суточные сводки милиции, отчеты начальников отделений угрозыска, отмечали небывалый рост уголовной преступности. Заметно выросло число краж, грабежей и убийств. Как сообщалось в одной из сводок происшествий по Севастополю и его окрестностям, 23 августа 1921 г. в Крым-балке вблизи поселка Инкерман гр. Травников на почве голода убил двух своих сыновей (5 и 9 лет), затем покончил с собой (ГКУ АГС Ф.р-79, Оп.1, д.53 – л.36).

Как отмечают в своей работе «Без победителей», являющейся на сегодняшний день одним из наиболее подробных современных исследований, посвященных истории Крыма в годы Гражданской войны, историки Александр и Вячеслав Зарубины, «первой наступление голода почувствовала цыганская беднота, перебивавшаяся случайными заработками. Затем настала очередь татарских крестьян, имевших минимальные земельные участки и, проживавших в основной массе в Горном Крыму». Первые случаи смерти от истощения были официально зарегистрированы в Крыму в ноябре 1921 г. За период с ноября по декабрь 1921 г. от голода погибло около 1,5 тыс. человек.

Примерно в это же время сообщения о голоде становятся постоянной темой передовиц местных газет. Читателей информировали, что «число голодных весьма значительно и возрастает с каждым днем». При этом «смертные случаи на почве голода учащаются, голодная эпидемия развивается» (газета «Красный Крым», №277 (311) от 9 декабря 1921 г.). Для борьбы с бедствием предлагалось организовывать сбор средств, благотворительные концерты, субботники. Признавалось, что в сложившейся ситуации «сами трудовые массы Крыма должны организовать дело помощи. Своими усилиями, своей напряженной работой Крым должен побороть голод, уменьшить его размеры, кормя голодающих, спасая их от голодной смерти, напрягая все силы для того, чтобы весеннюю кампанию провести как можно более успешней. Каждый рабочий, каждый трудящийся, должны знать свое место, свою задачу в деле организации помощи. Два сытых должны кормить одного голодного».

Тем временем голод быстро охватил города и степную часть Крыма.

Опираясь на явно завышенные данные крымских властей (в Москву доложили, что получен урожай в 9 млн. пудов зерна, в то время как фактически было собрано лишь 2 млн. пудов), центр долгое время отказывался признавать полуостров голодающим районом. Обращения крымчан в столичные инстанции оставались безрезультатными: их мольбы и призывы о помощи тонули в бюрократической волоките. Только 4 января 1922 г. Севастопольский, Ялтинский и Джанкойский округа были объявлены неурожайными. Но даже после этого Наркомат продовольствия (Наркомпрод) РСФСР установил для крымской деревни продналог на 1,2 млн. тонн зерна. При этом крестьянам запрещали засевать поля для его внесения. О голоде в Крыму было объявлено лишь 16 февраля 1922 г.

Статистика смерти

В период с января по апрель 1922 г. расширяется география бедствия. Растет число умерших от голода. В январе умерло 8 тыс. человек, в феврале голодало 302 тыс., умерло – 14 413, в марте - 379 тыс., умерло - 19 902. В течение всей весны 1922 г. количество голодающих неуклонно продолжало расти. Так, если в апреле 1922 г. их численность составляла от 347 (174 тыс. взрослых и 173 тыс. детей ) до 377 тыс. человек, то в мае в Крыму голодало уже более 400 тыс. человек (т.е. 60% населения Крыма), из них 75 тыс. умерли голодной смертью.

Ужас происходящего в те страшные месяцы передают архивные документы – материалы суточных сводок ЧК, отчеты комиссии помощи голодающим (Помгола).

«Во всех округах крестьяне голодают по-прежнему, - отмечалось в сводке КрымЧК от 3 февраля 1922 г. - <…> население режет последний скот для того, чтобы не умереть с голода. Режет коров, овец и лошадей. Едят лошадей, павших от бескормицы и болезней. На почве голода участились случаи смерти...<...> Во всех деревнях от голода же - масса больных, опухших и взрослых, и детей. Помощь голодающим почти не оказывается».

«Положение во всех округах осталось прежнее. В Ялте опять на улицах города появилось много нищих, нищие пользуются оказываемой им помощью, но не удовлетворяются ею, тотчас же по выходу из столовой ком<пом>гола они вновь начинают свои тянущие за душу выкрикивания и мольбы. Их крики нервируют толпу и возбуждают ее против Сов. Власти. <…> По-прежнему тяжелое положение в Евпатории. Здесь вновь зарегистрировано 17 случаев голодной смерти. В Бахчисарайском районе население собирает отброски кожи, разворачивает их и ест. Борьба с голодом ведется крайне слабо» (из сводки за 4 февраля).

Документы, подобные тем, что приведены выше, весьма многочисленны. В Государственном архиве Республики Крым (ГАРК) их сотни. Некоторые из них (в том числе и те, которые были процитированы) выявил и опубликовал известный крымский историк В.Зарубин, много лет посвятивший изучению указанной темы. Материалы, выявленные нами в процессе работы в архиве г. Севастополя, позволяют дополнить картину трагедии множеством новых штрихов. Сохранились отчеты комиссии помощи голодающим по Севастопольскому округу за апрель 1922 г. Факты, приводимые в них, свидетельствуют не только о разгуле эпидемий и массовой смертности, но и о халатном и преступном отношении персонала больниц, пунктов питания и других учреждений Помгола к выполнению своих обязанностей. Читаем в докладе по Дуванкойскому району:

«В санитарном отношении положение района отчаянное: полное отсутствие ухода за больными: лежащих в больнице буквально заедают паразиты. В некоторых деревнях развивается эпидемия тифа. Отчетности на местах не ведется никакой. Комитеты взаимопомощи переизбираются так часто, что ни один из членов комитета не считает себя ответственным за деятельность комитета. Замечается совершенное отсутствие системы в распределении пайков <…>». (ГКУ АГС, Ф.р-420, Оп.1, д.3 – л.21). В отчете Севастопольской окружной комиссии помощи голодающим указывалось на «почти повсеместное полное неумение ведения работы по отчетности», антисанитарию и недостаток медицинской помощи. Кроме того, были выявлены многочисленные случаи хищений продовольствия ответственными работниками.

Бедствие отменяло нравственные законы. Официальные документы и воспоминания современников сообщают о многочисленных преступлениях на почве голода, самоубийствах и людоедстве. Последнее стало обычным явлением. Особенно много случаев было зафиксировано в Бахчисарайском районе. Так, в марте 1922 г. в Бахчисарае задержали двух женщин с головой ребенка. Выяснилось, что они съели двух детей одной из них, а затем зарезали чужого, голова которого и была у них найдена. Там же арестовали цыганскую семью, которая убила четверых детей и сварила из них суп. В Карасубазаре (ныне – г. Белогорск) мать зарезала своего 6-летнего ребенка, сварила его и начала есть вместе с 12-летней дочкой. Женщина была арестована и на допросе в милиции лишилась рассудка. После отправления в больницу она скончалась. В том же Карасубазаре милиция обнаружила склад, на котором были найдены 17 засоленных трупов, преимущественно детей.

В то время когда большинство населения голодало, или жило впроголодь, «ответственные работники», хотя и испытывали отчасти определённые трудности в снабжении продовольствием, в сравнении с остальными находились в привилегированном положении, получая особые продовольственные пайки. Вот только одна ведомость на получение продуктов питания служащими судебных органов Севастополя в апреле 1922 г. На 40 человек было выдано: 27 пудов 30 фунтов муки, 6 пудов 19 фунтов мяса и рыбы, 8 ¼ фунтов кофе. Из всех полученных продуктов в адрес Помгола было передано 1 пуд 5 фунтов муки. Таким образом, на одного работника выдали: по 10 кг 600 г муки, по 2 кг мяса и рыбы, по 80 г кофе. Спецпайки получали и работники милиции. Хотя, справедливости ради, отметим, что положение рядовых советских работников было немногим лучше, чем простых граждан. Так, в одном из своих рапортов в сентябре 1921 г. начальника Севастопольского угрозыска сообщал, что «сотрудники ведут полуголодное существование, так как главным продуктом питания является получаемый хлеб, столовая же, разрешенная Исполкомом, до сего времени не открыта, за неотпуском продуктов» (ГКУ АГС, Ф.р-79, Оп.1, д.35-л.38). Подобное положение сохранялось и в дальнейшем.

Летом 1922 г. общее число голодающих в Крыму снизилось, однако с осени того же года вновь начало неуклонно расти. В ноябре 1922 г. голодало 90 тыс. человек, в декабре — до 150 тысяч, 40% взрослого населения. В последующие месяцы положение в Крыму оставалось столь же тяжелым. Так, в марте 1923 г. в Евпаторийском округе голодало 35% населения. Громадные размеры голод также принял в Керченском округе: в одном только Ленинском районе, насчитывающем 13 тыс. жителей, голодало 10 тыс. человек.

Помощь голодающим

Нельзя сказать, что власти совсем ничего не предпринимали для преодоления последствий трагедии. Еще 1 декабря 1921 г. Президиум КрымЦИКа по собственной инициативе создал Центральную республиканскую комиссию помощи голодающим - КрымПомгол, которая ввела ряд налогов, осуществила сбор добровольных пожертвований, организовала пункты питания. В деревнях функционировали комитеты взаимопомощи, вынесшие на себе всю тяжесть первых месяцев голода. Несмотря на все сложности и злоупотребления отдельных сотрудников, предпринимались активные меры к предотвращению новых голодных смертей. К началу 1922 г. КрымПомголом для голодавших было закуплено 30 тыс. пудов хлеба внутри страны и 60 тыс. пудов за ее пределами, 20 тысяч пудов зернофуража. В мае 1922 г. на содержании КрымПомгола находились 200 тыс. голодавших. За весь 1922 г. комиссией было выдано 1481127 пайков.

Помощь голодавшим оказывали и заграничные организации, прежде всего Американская администрация помощи (АРА). АРА открыла 700 столовых по всему Крыму. Как дар народа США голодающему населению было пожертвовано 1 млн. 200 тыс. пудов продуктов. По состоянию на 1 сентября 1922 г. АРА кормила 117276 тысяч взрослых, 42293 ребенка, 3100 больных. Помимо АРА, голодающим также помогали Международный комитет рабочей помощи голодающим в Советской России при Коминтерне (Межрабпомгол), международное общество «Верельф», еврейский «Джойнт», миссии Фритьофа Нансена, Папы Римского, американские квакеры, немецкие меннониты, зарубежные крымскотатарские, мусульманские благотворительные общества. Вместе с тем реальные результаты деятельность всех перечисленных выше организаций стала приносить лишь с апреля 1922 г., когда на территории полуострова голодной смертью уже умерли многие тысячи жителей.

Оказание помощи голодающим стало для властей удобным предлогом для наступления на Русскую Православную Церковь. 4 марта 1922 г. II сессия КрымЦИК постановила: немедленно изъять все ценности из монастырей и церквей. 30 марта 1922 г. вышло распоряжение, предписывающее всем православным храмам в течение 36 часов с момента получения циркуляра опечатать все ценности, сдать их в Наркомфин и сообщить об исполнении в 6-часовой срок.

22 апреля 1922 г. состоялось заседание Севастопольского Совета, на котором был заслушан доклад комиссии по изъятию ценностей. В апреле 1922 г. начали изымать из ризниц севастопольских храмов «ценности богослужебного и другого церковного имущества из золота, серебра, драгоценных камней». Как сообщалось в докладе Севастопольской окружной комиссии помощи голодающим, изъятие ценностей в апреле 1922 г. проходило «без эксцессов» (ГКУ АГС, Ф.р-420, Оп.1, д.3 – л.24).

В одном только Херсонесском Свято-Владимирском монастыре изъяли около 90 предметов (наперстные кресты, дарохранительницы, кадила, крышки Евангелий, тарелочки, звездицы, дискосы, чаши, лампады, ковчеги), а также лом драгоценных металлов. В местной печати была развернута кампания по дискредитации духовенства, которое обвиняли в бездушии, алчности и нежелании помочь голодающим.

Тем не менее, деятельность государства и международных организаций со временем дала положительный результат. К лету 1923 г. голод, наконец, ушел в прошлое. Но его последствия заявляли о себе еще долго.

Горький итог

В 1921-1923 гг. Крым пережил гуманитарную катастрофу. В результате этого страшного бедствия население полуострова уменьшилось с 719531 до 569580 человек. Свыше 50 тыс. человек в 1923 г. покинули Крым, перебравшись в более благоприятные районы. Голод нанес сильнейший удар по крымскотатарскому населению, потерявшему 25% всей своей численности.

В запустении оказались многие населенные пункты. В Карасубазаре население сократилось на 48%, в Старом Крыму — на 40,8%, Феодосии — на 35,7%, в Судакском районе — на 36%, многие деревни горного Крыма вымерли полностью.

Бедствие нанесло колоссальный урон экономике полуострова, в особенности - сельскому хозяйству, состояние которого и без того было чрезвычайно плачевным. Количество садов и виноградников сократилось к 1923 г. с 17,4 до 15,9 тыс. га, поголовье скота уменьшилось более чем вдвое: с 317,7 до 145,6 тыс. голов. Посевные площади, в 1922 г. составлявшие 625,3 – в 1923 г. насчитывали лишь 224,4 тыс. га.

В июне 1923 г. на иждивении государства оставалось более 150 тыс. детей и до 12 тыс. взрослых. Количество сирот и беспризорных составило 25 тыс., инвалидов и нуждающихся - 17 тыс., безработных - до 15 тыс.

Полностью преодолеть последствия голода удалось лишь к середине 1920-х гг. Говоря о причинах трагедии, необходимо вести речь не только о природных факторах, но и в значительной мере о политике местной власти. Игнорируя интересы крымчан, сторонники «диктатуры пролетариата» руководствовались соображениями целесообразности и пользы правящему режиму. Действуй победители с большей гибкостью, кто знает, возможно, гуманитарная катастрофа не приобрела бы столь ужасный размах.

Д.В. Соколов

Источник

Для публикации комментариев необходимо стать зарегистрированным пользователем на сайте и войти в систему, используя закладку "Вход", находящуюся в правом верхнем углу страницы.

Joomla SEF URLs by Artio