RizVN Login



   

АКТУАЛЬНЫЕ НОВОСТИ
Печать

В России появился очередной памятник Сталину

Автор: Монахиня Вера вкл. . Опубликовано в Общество (Просмотров: 715)

Памятник Сталину на набережной Оби в СургутеВ четверг в России появился очередной памятник Сталину – бюст из бронзы установили на набережной реки Обь в Сургуте (Ханты-Мансийский автономный округ).

Деньги на изготовление и установку памятника активисты местной ячейки КПРФ, по их словам, собирали в интернете. Разрешения от властей дожидаться не стали. Случаев самодеятельной установки памятников Сталину в последние годы много, но нынешний выделяется на общем фоне одной деталью: бюст установлен в считаных метрах от памятного знака, на месте которого потомки репрессированных уже который год пытаются добиться сооружения памятника жертвам сталинского террора.

Памятник жертвам сталинских репрессий хотят поставить в Сургуте участники общественного движения "Наша память". Оно объединяет живущих в городе детей и внуков репрессированных "спецпоселенцев", сосланных в 30-е годы прошлого века в Югру. В основном это потомки раскулаченных калмыцких и астраханских крестьян, поволжские немцы, но были среди сосланных и жители соседней Тюменской области, отправленные на 1000 километров севернее просто за то, что их сочли "зажиточными". Руководитель "Нашей памяти" Павел Акимов родился в 1945-м, спустя 15 лет после того, как его родители были высланы из села Готопутово Тюменской области в Сургут. В разговоре с Радио Свобода Павел Акимов вспоминает, как "спецпоселенцы" целыми семьями погибали от голода и болезней по дороге к месту ссылки, как его семья выживала на новом месте, и говорит о своем отношении к процессу реабилитации сталинских репрессий в современной России.

Павел Акимов около знака, на месте которого должен быть установлен памятник жертвам сталинских репрессий

Павел Акимов около знака, на месте которого должен быть установлен памятник жертвам сталинских репрессий

 

– О том, что сегодня планируется открытие памятника, я не знал. Спросил у администрации [города] – они ответили, что тоже ничего не слышали. Это частная инициатива, этот памятник нигде не утвержден. Вопрос о его установке должны были решить на Общественном совете при администрации города. Состав этого Совета еще не избран, он должен быть избран до 30 сентября. И первым вопросом на нем должен был быть вопрос об установке этого памятника, бюста Сталина. Установка этого памятника вне закона. Ранее городская комиссия уже отвергла просьбу разрешить установку этого памятника, по крайней мере на муниципальной земле.

– Что это за место, где установлен памятник Сталину и ваш памятный знак?

– Памятник установлен на набережной Оби. Там рядом памятник ушедшим на фронт и наш знак, на месте которого должен быть установлен памятник жертвам политических репрессий. Решение о его установке администрацией Сургута пока также не принято. Все это находится друг от друга на расстоянии нескольких сот метров.

– Какие чувства вы сегодня испытали, узнав, что на набережной установлен памятник Сталину?

– Это полное кощунство – установить памятник Сталину около памятника жертвам политических репрессий. Это кощунство, самый настоящий вандализм. Они наплевали в душу людей, которые тут жили и еще живут.

– Расскажите, кого ссылали в Сургут?

– В основном это люди, жившие на юге Тюменской области. Сюда же привозили еще из Астрахани, из блокадного Ленинграда. Здесь жили финны, поволжские немцы, калмыки, молдаване. В основном это были кулаки, крепкие крестьяне, собственники, у которых было, может быть, 5-6 лошадей и столько же коров. Кто-то имел плуги, у кого-то были молотилки, у кого-то даже мельницы были. Вот их и раскулачивали. Целыми семьями. Не разрешали ничего лишнего взять, только то, что на себе было. Разрешали взять самую худую лошаденку, чтобы свою же семью везти в ссылку. В Югру было сослано 30 тысяч человек. В Сургуте и Сургутском районе из них осталось почти 9 тысяч.

– Кем были ваши родители?

– Тоже крестьянствовали, жили в деревнях, на юге Тюменской области. Имели крепкие хозяйства. Нанимали людей только на уборку урожая и иногда на сенокос. А так они обеспечивали сами себя полностью.

– Как они попали в Сургут?

– Сначала их в Тобольск вывезли. Затем в Ханты-Мансийск, тогда он назывался Остяко-Вагульск. А оттуда уже шло распределение, кого куда. Моих родителей с другими людьми просто выкинули на берег речки, выбросили им несколько топоров и лопат. Сказали: "рубите себе землянки" – дело было осенью. Стройте себе бараки и живите. Бросили на произвол судьбы и на выживание. Не было практически ничего, ни продуктов, ни одежды. Как мать говорила (отца я плохо помню, он умер в 1950 году), в первую зиму умерла почти половина людей. Так прошло все мое детство. Можно сказать, спасибо товарищу Сталину за мое "счастливое" детство.

– Ваших родителей реабилитировали?

– Да. У нас у всех есть справки о реабилитации. Но мы их получили только в 1991 году. А мать получила у меня паспорт только в 1964 году. До этого времени нам вообще не разрешали ничего. С 1930-го по 1964-й, 34 года, была ссылка. Работала сначала в леспромхозе, потом в колхозе. Я и два брата, трое детишек, были на ее плечах. Откройте в интернете карту ГУЛАГа и найдите на ней чистое пятно. А если прибавить еще расселение "спецпереселенцев" по пустым местам, то это вообще закроет, наверное, всю западную Сибирь.

– Что произошло потом? Выросло поколение, которое ничего не знает о сталинских репрессиях.

– Никто их этому не учит, вот никто и не знает. В учебниках написано "были репрессии". Два слова – и все. А кто помнит расстрелы в 37-м, 38-м, когда около миллиона человек было расстреляно только официально?

– Вы чувствуете, что реабилитация Сталина происходит с негласного одобрения нынешних властей?

– Может, где-то и накручивают это, может быть, и специально. Но закрывать прорехи в нашей нынешней жизни, подвязывая к ним Сталина… тут много ума не надо. Взять тот же терроризм. Говорят, что при нем же терроризма не было. Но террор был государственный, на уровне политики.

– Вы и ваши друзья раньше приходили в школы, рассказывали детям о сталинских репрессиях. Сейчас этому кто-то препятствует?

– Нет, я бы не сказал. Просто те, кто в девятом классе или моложе, не воспринимают это адекватно. А те, кто в десятом, в одиннадцатом классе, студенты – только расскажу, они говорят: "Неужели такое было!". Потому что в учебниках истории ничего этого практически нет.

– Сколько потомков репрессированных живет в Сургуте?

– 760 человек. Это дети. А если взять с их семьями, то это будет около 10–15 тысяч человек. У меня тоже дети есть, и они знают, что я был репрессирован. Когда я рассказываю им о своих родителях, у меня мурашки по коже бегут. Когда мы собирали информацию, где здесь сколько людей расстреляно, я выписывал себе все это и не мог долго на эти бумаги глядеть. Меня чуть ли не трясло, когда я видел в этих бумагах, как целыми семьями расстреливали. И не только здоровых мужиков, которые могли что-то совершить противозаконное. А если человеку 70 лет? За что его расстреливать? А их вместе с детьми к стенке ставили. Такое не то что вживую, такое даже на бумаге увидеть страшно.

– Когда начался процесс реабилитации и "спецпереселенцам" начали выдавать паспорта, многие уехали?

– Калмыки почти все уехали в свои родные места в 50-е годы. Финны поуезжали, немцы тоже – когда в 1991–1993 годах им разрешили выехать за границу. Но некоторые еще остались. Мне ехать некуда. Мать сказала: "А куда нам ехать, дом-то отобрали". Отобрали у обоих родителей. Так и остались мы здесь. А теперь уже обросли и своими детьми, и внуками, и правнуками. Я попытался связаться с сельсоветом нашей деревни, сам, по телефону. Сказали, что дома нашего нет, вся та часть деревни выгорела. Я там так ни разу и не побывал.

– Что можно сделать, чтобы память о сталинских репрессиях не умерла?

– Нужна полная информация по тем годам, не просто о том, что "были репрессии". Чтобы информация была полной, а не закрытой.

– Вы имеете в виду открытие архивов?

– Да. А как по другому сделать, чтобы люди поверили всему этому?

– Почему власти боятся открывать архивы, а вместо этого снова начинают восхвалять Сталина?

– Не знаю. Видимо, цифры страшат. Мы до сих пор не знаем даже, сколько в войну людей погибло. Сколько было людей сослано, а сколько пришло на место? Такой информации нет. Разница будет очень большая. Разговор идет о том, что 2 миллиона было сослано. А может, 20 миллионов? Даже здесь, в Сургуте, половина сосланных умерла. Поголовный учет был проведен только в 1932 году. А 30–31-й год оказался выброшен, потому что по дороге тоже многие умерли. Шли же своим ходом, а не летели на самолете. Кто выдержит такую дорогу – тысячу с лишним километров пешком? У кого лошадь была, на ней детишки маленькие ехали. А сами-то шли пешком. А впереди тебя бежит молва, что едут бандиты. И люди верили...

Источник

Joomla SEF URLs by Artio