RizVN Login



   

АКТУАЛЬНЫЕ НОВОСТИ
Печать

Снова об экклесиологии

Автор: о. Валерий Леоничев вкл. . Опубликовано в Статьи (Просмотров: 886)

Картинки по запросу экклезиологияАлександр Каломирос: Весь шум, происходящий вокруг Унии «Церквей», говорит о невежестве как простых верующих, так и «богословов» в вопросе о природе Церкви.

Они понимают кафоличность Церкви как юридическую связь, как взаимозависимость, регулируемую определенным правом. Для них Церковь — это некая организация с законами и правилами, похожими на государственные. Как и государственные чиновники, епископы в Церкви разделяются на высших и низших: Патриархи, Архиепископы, Митрополиты, Епископы. Епископ для них — это не что-то совершенное, но часть гораздо большего целого, часть автокефальной Церкви или Патриархата. Опять же для самой Автокефальной Церкви необходимо принадлежать к еще более высшей иерархической структуре. Когда этому препятствуют внешние причины, политические, исторические или географические, тогда Автокефальные Церкви ощущают неопределенное чувство недостаточного единства или разделения.

Такое понимание прямо приводит к папизму. Если кафоличность Церкви такова, тогда Православная Церковь достойна жалости, поскольку она до сих пор не смогла подчиниться Папе.
Но на самом деле все не так. «Кафолическая» («Соборная») Церковь, которую мы исповедуем в Символе Веры, называется кафолической не потому, что она объединяет всех христиан на земле, но потому, что каждый верующий находит в ней всю Благодать и богоданные Дары. Понятие кафоличности не имеет ничего общего с понятием универсальной организации, как его понимают паписты и те, кто мыслит так же, как они.

Конечно, Церковь предназначена к распространению веры по всей земле, независимо от стран, народов, рас или языков, и не будет ошибкой называть ее из-за этого Кафолической. Но как человечество стало абстрактным понятием, также и Церковь рискует им стать, когда мы рассматриваем ее как абстрактное универсальное понятие. Чтобы понять, что такое человечество, достаточно хорошо знать одного человека, поскольку природа этого человека общая для всех людей на земле.

Точно так же, чтобы понять, что такое Кафолическая Церковь Христова, достаточно хорошо знать одну поместную Церковь. И также как для людей человечество означает не подчинение одному объединяющему всех авторитету, но их общую природу, так и Поместные Церкви объединяются не Папой и папистской иерархией, но их общей природой. Поместная Православная Церковь, даже ограниченная местом и числом своих верующих, является сама по себе Кафолической, независимо от всех других, поскольку она ни в чем не лишена Благодати и богоданных Даров. Божественная Благодать такой малой и очень малочисленной Церкви ни в чем не уступает благодати поместных Церквей всего мiра вместе взятых.

У нее есть свои священники и свои епископы, таинства, Тело и Кровь Христовы в Святой Евхаристии. В ней любая достойная душа может почувствовать присутствие Св. Духа. Она владеет всей благодатью и всей истиной. Что тогда ей недостает до того, чтобы быть Кафолической? Она есть одностадо и Епископ есть ее пастырь, образ Христа, Единого Пастыря. Она на земле есть образ Единого Стада с своим Единым Пастырем, и образ Нового Иерусалима. В ней чистые сердцем вкушают еще в этой жизни Царство Божие, задатки Духа. В ней чистые сердцем находят мир «превыше разума», мир, не имеющий ничего общего с миром человеческим: «Мир Мой даю вам».

«Павел, призванный Апостол Иисуса Христа... Церкви Божией, находящейся в Коринфе». Да, она была настоящей «Церковью Божией», хотя находилась «в Коринфе», в конкретном, ограниченном месте. Это и есть Кафолическая Церковь: нечто в конкретном месте, во времени, в личностях. Это «конкретное» может повторяться в любом месте и в любое время, не переставая быть в своей сущности одним и тем же.

Ее связи с другими Церквами — это не юридические и административные связи взаимозависимости, но связи Любви и Благодати. Поместная Церковь едина с всеми другими Поместными Церквами всего мiра связью тождества. Одна — Церковь Божия, другая — Церковь Божия, и все остальные тоже. Их не разделяют ни национальные границы, ни политические стремления государств, в которых они живут; также их не разделяет то, что одна не знает о другой, ибо одному и тому же Телу Христову причащаются и эллины, и негры Уганды, индийцы, православные Аляски и русские в Сибири. В их венах струится одна и та же кровь Христова. Св. Дух просвещает их ум и приводит их к познанию одной и той же истины.

Конечно, между Поместными Церквами существуют связи взаимозависимости, регулируемые канонами, но эта взаимозависимость является не отношением юридического принуждения, но связью уважения и любви, в полной свободе, в свободе Благодати. И Каноны являются не правовыми законами, но мудрыми путеводителями, плодами векового опыта.

Церковь не нуждается во внешних связях, чтобы быть Единой. Церковь объединяет не Папа, не Патриарх или Архиепископ. Поместная Церковь — это нечто совершенное, а не часть большего целого. Впрочем, отношения между Церквами — это отношения Церквей и они не сводятся исключительно к отношениям их Епископов. Один Епископ без паствы или независимый от своей паствы — это нонсенс. Церковь — это Тело Христово, а не один Епископ. Его называют Патриархом, когда он управляет Патриархатом, и Архиепископом — когда его Церковь является Архиепископией; уважение и честь подобает Поместной Церкви и, в широком смысле, ее Епископу. Афинская Церковь, например, сегодня самая большая и самая важная Поместная Церковь Эллады; поэтому ей подобает наибольшее уважение и наибольшая честь, чем любой другой Элладской Церкви. В решении обычных проблем ее роль велика и ее мнение весомо. И совершенно справедливо она называется Архиепископией. Следовательно, Епископ этой Церкви, представляющий столь важную Церковь, столь же важное лицо и совершенно справедливо он назван Архиепископом. В степенях священства — диакон, священник, епископ — нет степени выше Епископа. Титулы Митрополита, Архиепископа, Патриарха или Папы не выражают порядок старшинства церковной харизмы, поскольку нет благодати большей, чем благодать, данная Епископу. Эти титулы указывают лишь на различие в важности возглавляемых ими Церквей.

Значимость одной Церкви по отношению к другим не постоянна и зависит от внешних обстоятельств. При изучении истории Церкви видно, что первенство по значению и чести переходит от одной Церкви к другой в естественной последовательности. В апостольские времена Иерусалимская Церковь бесспорно имела первенство по авторитету и значению. Эта Церковь знала Христа «по плоти», слышала Его слова, видела Его Распятым и Воскресшим; на нее первую снизошел Св. Дух. Все, находившиеся с ней в общении веры и жизни, были уверены, что они идут путем Христовым. Именно поэтому Павел, когда его обвинили в том, что он не проповедует Евангелие Христово, поспешил изложить свое Евангелие Иерусалимской Церкви, чтобы согласие с ней было ответом, заставившим замолчать его врагов (Гал. 2:1).

Позже, мало-помалу, это первенство перешло к Риму, который был тогда столицей Римской Империи. Множество различных христиан составляло эту Церковь. Там жили и учили два верховных апостола. Множество мучеников оросило ее землю своей кровью. По этим причинам ее мнение было уважаемым и высок был ее авторитет в разрешении общих проблем, но это был авторитет Церкви, а не ее Епископа. Когда ее спрашивали об общих проблемах, ее Епископ отвечал не от своего имени, как это делает сегодня папа, а от имени своей Церкви. Свое Послание к Коринфянам св. Климент Римский начинает так: «Церковь Божия, находящаяся [буквально в греч. παροικοῦσα: «временно пребывающая, ненадолго остановившаяся в этом месте»] в Риме, Церкви Божией, находящейся в Коринфе...» Он пишет в примирительном и умоляющем стиле, для того, чтобы передать свидетельство своей Церкви и свое мнение о том, что произошло в Коринфе. Св. Игнатий Богоносец в своем послании Церкви Римской никоим образом не упоминает ее Епископа; он обращается к Церкви, обладающей первенством в современной ему иерархии Церквей.

Когда св. Константин перенес столицу Римской Империи в Византий, Рим начал постепенно терять свою древнюю славу: он стал провинциальным городом. Взоры христианского мiра начала притягивать к себе новая Поместная Церковь — Константинопольская. Рим ревниво стремился сохранить блеск прошлого, но так как все складывалось не в его пользу, там понемногу стала развиваться хорошо известная сегодня папская екклисиология, и в теории закрепилось то, в чем обстоятельства отказывали ему на практике. Теория эта должна была привести к тому, чтобы объявить Папу непогрешимым в вопросах веры, даже если по своей греховности у него нет того света святости, которая была у Отцов Церкви.

Константинопольская Церковь должна будет сыграть самую важную роль во время великих ересей и Вселенских Соборов. В свою очередь, ее чада должны были пролить свою мученическую кровь во время иконоборчества. С точки зрения всех упомянутых Церквей, пользовавшихся по временам первенством авторитета, были другие, занимавшие второе или третье места; были различные древние или новые Патриархаты и другие важные Церкви или Митрополии. Была некая иерархия, но иерархия Церквей, а не Епископов. Св. Ириней советует христианам обращаться для решения своих проблем не к важным Епископам, а к Церквам с наиболее древними корнями, чтобы найти ответ в вере и жизни этих Церквей, имеющих Апостольское происхождение (Против ересей, III, 4, 1).

Итак, Церкви связаны между собой не юридической или административной организацией, но узами благодати и любви, таким же образом соединяющими друг с другом верных мiрян и клириков каждой Церкви. Отношение священник—епископ не является отношением служащий—хозяин, но харизматической связью, сакраментальным отношением. Епископ — это тот, кто передает благодать священства пресвитеру. А пресвитер преподает мiрянам благодать таинств. Епископа отличает от пресвитера харизма рукоположения. В остальном Епископ ничем не выше пресвитера, будь он даже Епископом какой-нибудь важной Церкви с титулом Патриарха или Папы. «Нет большой разницы между пресвитерами и епископами, — пишет св. Иоанн Златоуст, — Пресвитеры назначены, чтобы учить и управлять Церковью, и следовательно, к ним можно относить то, что относится к епископу. Они не равны только по рукоположению; вот почему епископы считаются больше пресвитеров» (Беседа XI на 1 Тим.).

Епископы не имеют никакого права становиться князьями не только по отношению к другим Церквам, но и по отношению к пресвитерам и мiрянам своей собственной Церкви. Они должны наблюдать, отечески советовать, руководить, бороться с ложью, с любовью и строгостью делать выговоры заблуждающимся, являть собой милосердие. И свои обязанности они разделяют с пресвитерами. Пресвитеры, в свою очередь, видят в Епископах источник священства и они окружают их с привязанностью. Все в Церкви должно быть управляемо любовью. Различия суть различия харизм, не юридические, а в духовной силе; также и среди мiрян есть те или иные харизмы.

Единство Церкви, таким образом, не является вопросом подчинения высшему авторитету или послушания низших высшим. Единство осуществляется не внешними отношениями, даже не соборными решениями, пусть даже вселенскими. Единство Церкви дано в Приобщении Телу и Крови Христовым, в общении со Святой Троицей. Единство литургично и мистично.
Общие постановления Вселенского или поместного Собора действительны только когда они приняты сознанием Церкви и согласны с Преданием.

Папизм является, по преимуществу, подменой церковного единства; он превращает связь благодати и свободы в связь необходимости и тирании. Папизм есть неверие во всемогущество Божие и вера в могущество человеческих систем.
Но не нужно думать, что папизм существует только на Западе. В последнее время он начал обнаруживаться и у православных. Его веяние слышится в некоторых новых титулах: например, «Архиепископ Афинский и всея Эллады», «Патриарх Московский и всея Руси», «Архиепископ Американский» и т. д... Часто слышишь о патриархе Константинопольском: «Глава Православия», или русские говорят: «Москва — Третий Рим», их патриарх управляет всем Православием.

...Все это обнаруживает тот же секулярный дух, ту же жажду господства и унионистские тенденции, столь характерные для сегодняшнего мiра.
Люди не могут почувствовать глубокое таинство единства во множественности. Наша неспособность почувствовать это единство показывает состояние раздробления, в котором пребывает человечество. Из личностей люди превратились в отдельных и враждебных друг другу индивидов и теперь им невозможно почувствовать глубокое единство своей природы. Однако человек есть одно и многое: одно — в своей природе, многое — в своих лицах. Таково и таинство Св. Троицы, таково и таинство Св. Церкви.

http://www.ostrova.org/theoria/anatomia/

Для публикации комментариев необходимо стать зарегистрированным пользователем на сайте и войти в систему, используя закладку "Вход", находящуюся в правом верхнем углу страницы.

Joomla SEF URLs by Artio