RizVN Login



   

АКТУАЛЬНЫЕ НОВОСТИ
Печать

Священник Патрик Рансон: Преследование Афонских монахов Константинопольской патриархией

Автор: Монахиня Вера вкл. . Опубликовано в Гонения на верующих (Просмотров: 443)

Свящ. Патрик Рансон

Преследование Афонских монахов 
Константинопольской патриархией

 

Предисловие переводчика
 
Издательство Святая Гора выпустило в свет перевод официального обращения, изданного Свящ. Кинотом Афона в Карее в феврале 2003 г. под названием "ПРАВДА О "ГОНЕНИЯХ" НА ЗИЛОТОВ, ЗАНИМАЮЩИХ МОНАСТЫРЬ ЭСФИГМЕН НА СВЯТОЙ АФОНСКОЙ ГОРЕ". Издательский Дом "Святая Гора", 2003 г. Перевод предваряет краткое предисловие издателей, объясняющее цель издания этой книги. А именно русские издатели обеспокоены вниманием российских СМИ к церковному конфликту на горе Афон, обострившемуся в начале 2003 г. между афонскими зилотами, занимающими Эсфигмен, и вселенской патриархией и Свящ. Кинотом (или управлением) Св. Горы. По мнению издателей, авторы публикаций в российской прессе тенденциозно и некомпетентно трактуют факты и неоправданно встают на сторону гонимых зилотов, что влечет, по мнению издателей, "соблазн в душах верных, но зачастую не искушенных чад Русской Православной Церкви и их подталкивание к гибельной пропасти раскола". Издатели надеются дать "подробную и объективную информацию", чтобы "помочь русским людям отличить истину от лжи и утвердить их в священной ограде Единой святой Соборной и Апостольской Церкви". Заканчивается предисловие возгласом Аминь.
 
В этом Обращении Кинот излагает свою точку зрения на феномен афонского зилотства, начиная его историю не с введения нового стиля в 1923 г., а с 70-х гг., когда после скандального "снятия анафем" Римом и Константинополем многие афонские обители прервали общение с вселенским патриархом, но, по мнению Кинота, не прервали общения с Православной Церковью в целом, за исключением Эсфигмена, "в который в то время пришли из мира люди, чуждые святогорского образа мышления. Эти люди навязали свои взгляды остальным насельникам обители, в результате чего Эсфигмен отсек себя от всего святогорского организма и от всех Поместных Церквей, войдя в общение с одним из синодов "Истинно-Православных Христиан" (с.13-14). По мнению Кинота в настоящее время законного братства Эсфигмен больше нет, а есть группа раскольников, которые не позволяют Киноту контролировать святыни и имущество монастыря и виновны в захвате власти. Кинот обвиняет зилотов в хвастовстве, стремлении "прослыть героями", публичной инсценировке штурма и своего мученичества и называет все это "ложью, достойной смеха" (с.22). Он обвиняет их в предательстве Св. Горы, Православия и национальных греческих идеалов, клевете на Греческое государство и т.д. Отвечая на вопросы, Кинот даже утверждает, что никакого гонения нет и не было (!), что главная причина давления на зилотов — их раскол с Церковью и вступление в общение с "внецерковной группой", что Кинот терпит отпавших в раскол зилотов, живущих в келлиях, лишь потому, что они не нарушают административного единства афонских монастырей, что зилоты не признают православных патриархатов, а только лишь "Истинно-Православных Христиан"…
 
Для неискушенного читателя все, что здесь написал Кинот, может показаться правдой. На самом деле это далеко не так. Правда о положении гонимых экуменистами греческих ревнителей известна на Западе, но к сожалению, мало известна в России. Поэтому чтобы обличить ложь и лукавство афонских экуменистов, стремящихся скрыть истинное положение дел на Св. Горе и свое отступничество, мы перевели книгу замечательного православного богослова XX в. иерея Французской Православной миссии Истинно-Православных Христиан Патрика Рансона, к сожалению, трагически погибшего. О. Патрик проводит великолепный историко-юридический анализ феномена "толерантности", четко, на основании святых канонов Церкви, разъясняет, кто на самом деле находится в Православной Церкви и кто являются истинными святогорцами: ревнители или "официальные" экуменисты "нео-афониты"; обличает бездуховность и лицемерие прекраснодушной душевности современных афонских "старцев"- новостильников, ревнующих не о вере Святых Отцов, а о собственном комфорте.
 
Книга была издана по-французски православным Братством свят. Григория Паламы в Париже в 1992 г.
 
иеромонах Феофан (Арескин)
 
* * *
 
Всяк убо, иже исповесть Мя пред человеки, исповем его и Аз пред Отцем Моим, Иже на небесех.
Евангелие от Матфея. 10,32.
 
Господь Христос назвал Кафолической Церковью истинное и спасительное исповедание веры в Него, назвав блаженным Петра за то, что он исповедовал Его и объявил, что Он построит Свою Церковь на этом исповедании.
Св. Максим Исповедник
 
Там, где епископ, право правящий слово Истины, вместе со своей паствой идущий по стопам Святых Отцов, там Церковь Христова. Горе нам, если вместо того, чтобы видеть Церковь в епископе, проповедующем и исповедующем Истину, мы видим в том или другом епископа только потому, что он — патриарх большого города, пусть даже Царствующего Града, но остаемся безразличными к тому, что он проповедует! Мы идем вместе с ним в темницу души нашей.
Отец Амвросий Фонтрие
 
Введение
 
Эта небольшая книга написана для того, чтобы представить православному сознанию и общественному мнению яркий пример нетерпимости и церковного фанатизма: изгнание Константинопольской патриархией с помощью полиции и гражданских властей афонских монахов. Это действие не оправдано, мы это покажем, ни канонами (или правилами православной традиции), ни гражданскими законами, которые не должны вмешиваться в церковные вопросы.
 
Поступая таким образом, Константинопольская патриархия показывает свою двуликость. Для внешних она хочет казаться любвеобильной и осуществляющей, по словам патриарха Афинагора, "идеи гуманизма и правды, истины и добра, социальные идеи мира, сотрудничества, братства и единства". Но в то же время на Афонской горе — вершине православного монашеского сознания, она обнаруживает свою любовь, изгоняя manu militari тех, кто оспаривает её авторитет. Константинопольская патриархия заявляет, что она официально вошла в новый период истории Церкви, основанный на мире и любви, а поступает, как во времена западного средневековья, когда гражданская власть предоставляла феодальным епископам свою военную силу, а местный сеньор был заодно с епископом в преследовании всякого разномыслия.
 
В Греции патриархия регулярно плачет о своем тяжелом положении в Турции, о том, что она лишена защиты христианской гражданской власти, без народа и без паствы после преступных избиений в Малой Азии в 1923-1924 и последовавших за этим различных массовых переселений. Но в единственном уголке земли, где она еще проявляет свою власть — на Св. Горе Афон, месте молитвы и духовного мира — патриархия изгоняет прочь тех, кто ей слепо не подчиняется.
 
Мы не первые упоминаем о господствующей сегодня на Св. Горе Афон ситуации, противной как православным канонам, так и гражданским законам. Конечно, многие греческие монахи протестовали против того, что с ними сделали. Но их брошюры, написанные по-гречески или напечатанные в небольших малодоступных газетах, остались неизвестными западным читателям. Первым опубликовавшим вне Греции работу по этому вопросу был иеромонах Максим из Великой Лавры. Его небольшая книга вышла в Англии под названием Human Right on Mount Athos. An appeal to the Civilized World (Права человека на Афонской горе. Воззвание к цивилизованному мiру). Факт, что о. Максим из Великой Лавры [1]не прервал общение с Константинопольской патриархией, придает его протесту против гонений на Афоне гарантию достаточной объективности. Несмотря на это и на значительный отклик в английской прессе, ни один монах, клирик или монастырь, причастный к преследованию своих братьев, не осмелился ему ответить публично, и ни одно из его тяжелых обвинений в нарушениях прав человека не было до сих пор опровергнуто. Но это-то молчание и не есть молчание исихазма!
 
Преследование, иначе говоря, использование гражданской силы для навязывания своего церковного права — не православный метод. Конечно, история не была полностью свободна от такого рода отношений, но Православная Церковь никогда не оправдывала использование силы против "диссидентов". Отцы Церкви нередко писали против такого мнения. Они были, главным образом, жертвами в эпоху арианства, иконоборчества и Лионской Унии. Среди многих святых православного календаря, отказавшихся поминать Константинопольских патриархов в периоды великих христологических и экклесиологических кризисов прошлого, мы приведем в качестве примера только трех: св. Максима Исповедника, св. Феодора Студита и св. Григория Паламу.
 
Зато оправдание гонений стало одним из преданий Западной Церкви. Действительно, его богословски обосновали на писаниях епископа Иппонского Августина, а также на некоторых письмах, написанных в ходе полемики с донатистами. Были также использованы письмо Винсенту и письмо Бонифацию, по которым следовало изгонять или принуждать, даже убивать во время религиозных войн (в ночь св. Варфоломея и по случаю отмены Нантского эдикта). Некоторые протестанты, такие как Кальвин в Женеве, пользовались теми же текстами для оправдания преследований тех, кто был не согласен с ними [2].
 
Православие не знало политического августинизма [3]. Когда в XVIII в., после стольких веков религиозной нетерпимости был поставлен вопрос о терпимости, некоторые православные церковные авторитеты возвысили свои голоса для ее оправдания.
 
Так, Евгений Булгарис, бывший монахом на Афоне, а затем епископом Русской Церкви, опубликовал в 1768 г. вслед за своим переводом Исторического эссе о раскольниках Церкви Польской (Peri ton dichonoion ton en tais ekklesiais tes Polonias) Вольтера один текст, озаглавленный: Эскиз о терпимости (Schediasma peri tes Anexithreskeias), который был переиздан в 1890 г. в Александрии св. Нектарием Эгинским.
 
Булгарис защищал концепцию терпимости, отличную от концепции Locke, Bayle или Вольтера. Для Лока терпимость должна основываться на разделении властей [4]. По Bayle, который открыто критикует политический августинизм в своем Философском Комментарии, терпимость необходимо возникает в результате осознания невозможности всякого настоящего диалога между конфессиями и между христианами в религиозном мiре, отмеченном предопределением и первородным грехом, то есть когда нет свободы [5]. Для Вольтера терпимость оправдана естественным правом [6]. Одним из тезисов Вольтера является утверждение, что христианство по сути нетерпимо, ибо Вольтер не отличал его от политического августинизма. Булгарис напротив исходил из православного богословия, исповедующего синергию или сотрудничество свободы и благодати. Бог создал человека свободным, дал ему страшную власть отвергнуть благодать и любовь своего Творца. Церковь исповедует и проповедует евангельское предание, иначе говоря, ставит каждого перед духовным выбором: принять или отвергнуть откровение и правую веру. Поэтому преследовать, принуждать, применять силу будет отрицанием той свободы спасения, к которой призывает Евангелие. Использовать такое принуждение значило бы лишить тех, кто может свободно угождать Богу, благодатного воздаяния — видения славы Христа в этом или в другом мiре.
 
Поэтому истинная терпимость, которую должен иметь христианин — это не безразличие, но подлинная любовь, которая предупреждает каждого о том, что он несет ответственность перед Богом за свой духовный выбор и что даже величайшая благодать и высочайшая истина ничего не смогут сделать, если человек не примет на себя свое собственное бремя, если он не возьмется свободно соработать Тому, Кто ему открылся и явил Себя. Именно по этой причине Христос говорит в Евангелии: "Всякого, кто исповедает Меня перед людьми, того исповедую и Я перед Отцом Моим небесным; а кто отречется от Меня перед людьми, отрекусь от того и Я перед Отцом Моим небесным" [7]. Христос исповедует того, кто исповедал Его, поскольку это исповедание было свободным. Истина не принуждаема. В отличие от философских систем, понимающих истину по образу рациональных необходимых истин и поэтому считающих, что их учение должно быть навязано всем (а когда они становятся идеологиями это просто необходимо), евангельское возвещение дается смиренно, как "слово", которое каждый свободен принять или отвергнуть согласно требованию своей совести [8]. Наоборот, сказали бы мы, в истории Церкви гражданские власти могли признать, что самая великая нетерпимость, самые ожесточенные гонения ничего не могли сделать с духовной свободой тех, кто избрал быть единым со Христом. Вся история мучеников и исповедников Церкви доказывает это, от первых христианских мучеников до новомучеников греческих, пострадавших во времена турецкого владычества, и новомучеников российских — при советской безбожной власти. История доказывает, что гонения совершенно бесполезны против истинных христиан, предпочетших Царство Божие власти или эфемерной политической роли.
 
Монахи Афонской Горы, отказавшиеся сегодня поминать на литургии имя Константинопольского патриарха, выдвинули на первый план духовную свободу. Действуя таким образом, они разделили свою ответственность перед Богом, они отверглись деяний патриархии, которых они считают противными всей традиции Православной Церкви. Они не преследуют патриархию и не препятствуют её существованию, но они отказываются стать соучастниками в её сегодняшнем вероисповедании, которое, как они оценивают по некоторым пунктам, противоречит вере Отцов и Православию. Они не становятся из-за этого ни фанатиками, ни фундаменталистами. Фанатик — это тот, кто не колеблется совершить насилие и убить, чтобы навязать свои идеи. Фанатики — это те, кто их предает полиции. Также, фундаменталистом вообще является тот, кто хочет навязать всем и особенно обществу, свою собственную концепцию предания и религиозной истины. Фундаменталисты совершают крестовые походы [9]. Афонские монахи -"зилоты" суть жертвы крестового похода, у которого нет имени, поскольку невозможно найти в истории Церкви другого факта, подобного ему по нетерпимости [10].
 
На Западе фундаментализм обладает другой характеристикой, он допускает парадокс: власть признают все, отделяясь от нее. Он измышляет непогрешимое папство, которое он признает таковым догматически, и с которым все же порывает [11]. Итак, никогда в истории Православной Церкви Константинопольская патриархия не считалась папством или единственным критерием веры [12]. Напротив, скорее ее авторитет часто оспаривали, а многие, отделяющиеся от нее, были признаны исповедниками. Конечно, в других случаях она сыграла решающую роль в церковной истории; но факт отделения от Константинополя никогда не считался сам по себе признаком раскола. В зависимости от того, что исповедовали и проповедовали публично епископы этого патриархата, этой Поместной Церкви, можно было бы говорить (или не говорить) о расколе. В Православной Церкви не становятся раскольником по отношению к зданиям, к Поместной Церкви, какова бы ни была её история, но по отношению к содержанию веры, к её православию, то есть к её согласию с библейским и святоотеческим преданием, преданным и ощущаемым через века [13].
 
Монахи-зилоты имеют право, согласно православной традиции, не считать заявления Константинопольских епископов непогрешительными. Если они так думают, они должны, по канонам, прекратить поминать имя патриарха и больше не признавать его за такового. Как видно, церковные каноны написаны для того, чтобы гарантировать духовную свободу во Христе, о которой мы говорили в начале: они основаны на синергии. Патриархия, конечно, имеет право говорить все, что хочет, в свое оправдание, но она не должна преследовать с помощью полиции тех, кто не согласен с ней. Она имеет право находиться в Стамбуле, но не имеет права действовать как турки, традиционно нетерпимые.
 
Поступая таким образом, Константинопольская патриархия вступает в противоречие не только с правилами и историей Православной Церкви, напоминая тем самым печальное время, когда после Лионского Собора (1274), патриарх Векк, назначенный для осуществления унии с латинянами, счел нужным сжечь непоминающих его монахов в своих монастырях, но кроме того, она насилует свободу совести, являющуюся общепризнанным правом в наших демократических обществах. В марте патриарх Варфоломей сказал, что он возрадовался о европейском объединении, но он первый не соблюл его прав.
 
Мы не судим его как человека. У него тоже есть право делать свой выбор и предпочесть уподобиться патриарху Векку, чем св. Иоанну Златоусту или св. Фотию. Но мы также можем сделать свой выбор, и у нас есть право остаться верными вере св. Иоанна Златоуста и св. Фотия, нежели вере патриархов Векка и Варфоломея.
 
Полиция не аргумент. Зато у монахов-зилотов есть хорошие аргументы, к несчастью, часто задавленные в зародыше, потому что они не известны за пределами Греции. Необходимы высказывания и публикации.
 
Конечно, мы не питаем иллюзий, потому что во всех этих вопросах замешано много интересов, и мы знаем, например, что монахи патриархии старались завладеть оставленным имуществом и помещениями, после того как полиция изгнала их владельцев. У нас нет иллюзий, но мы верим, что христианский народ имеет право получить информацию о делах его собственной иерархии, антихристианское поведение которой на Св. Горе он вообще не замечает. Может быть, до того как Господь сделает это за всех нас в день Своего Суда, христианский народ потребует ответа от епископов, которым он считал нужным кричать Axios ("достоин") во время их хиротонии. Православие не знает клерикализма. Священник или епископ не обладает сам по себе таким правом или властью, в силу которой он мог бы прибегнуть к гражданской власти для поддержания своего авторитета. Нет, он — священник или епископ до тех пор, пока он является устами Евангелия, пока сохраняет в точности то, что принял, как нечто не его собственное, но принадлежащее Св. Духу, Церкви, всем настоящим христианам [14]. Господь не просил его действовать как сатрап, но служить: "Вы знаете, что князья народов господствуют над ними, и вельможи властвуют ими; но между вами да не будет так: а кто хочет между вами быть большим, да будет вам слугою; и кто хочет между вами быть первым, да будет вам рабом; так как Сын Человеческий не для того пришел, чтобы ему служили, но чтобы послужить и отдать душу Свою для искупления многих (Мф.20,25-28)". "Раб не больше господина своего (Ин13,16)". "По тому узнают вас все, что вы Мои ученики, если будете иметь любовь между собой (Ин. 13,35)".
 
I
Изгнание афонских монахов из скита пророка Илии
 
После изгнания монахов из скита Ильи-Пророка полицией по приказу Константинопольской патриархии, книга о. Максима из Великой Лавры стала неизбежной. О. Максим стал монахом в большом и самом древнем монастыре Афонской Горы — Великой Лавре. Будучи монахом, человеком просвещенным, хорошо знающим писания Отцов Церкви, о. Максим не подчинился нео-афонитам и, вынужденный отныне жить в Англии, опубликовал уже упомянутый нами труд: Права человека на Афонской Горе.
 
Книга о. Максима, опубликованная по-английски [15] вовсе не должна была быть книгой религиозного спора: она раскрывает истинное положение дел, а именно фактическое подчинение Св. Горы группе игуменов, не уважающих даже самых элементарных прав других монахов, "старых афонитов", "зилотов", монахов славянского происхождения, русских или сербов. Речь не идет о богочеловеческих правилах Евангелия, монашества и Церкви, но о простых правах человека, как они признаны международными договорами: кажется, что они попираются на горе Афон.
 
Этот труд открывается предисловием г-на Джона Лоуренса, президента Кестон Колледжа, и специалиста по изучению нарушений Прав человека в странах Востока. Влиятельная британская газета The Independent посвятила длинную статью двойной странице книги о. Максима — о чем еще никто ничего не говорил во Франции. Итак, мы представляем здесь краткое изложение этой книги.
 
Введение
 
В своем введении о. Максим напоминает историю Афонской Горы и ее интернациональный характер: "С 963 г., даты основания св. Афанасием Великой Лавры под покровительством Константинопольского императора, Гора Афон принадлежит расположенным на ней православным монастырям. В духовном отношении она подчиняется Константинопольскому Патриарху. С этого времени (X в.) монашеские поселения и их угодья быстро росли и приняли международный характер, включая учреждения не только греческого происхождения, но и всех православных семей: Сербии, Грузии, России, Болгарии, Румынии и, на некоторое время, Италии. Этот космополитический союз монастырей достаточно быстро счел уместным иметь общее собрание, которое могло подавать полезный представительный совет; его назвали Святой (или Священный) Кинот или Святая Конгрегация".
 
О. Максим затем отмечает, что Священный Кинот функционировал замечательно, и что его конфедеративная система полностью служила интересам Афона в течение десяти веков. Столицей, избранной для этой республики, стала Карея, находящаяся в центре полуострова. Там собирались игумены под главенством их собрата, Прота Кареи. Каждый монастырь оставался полностью автономным. Независимость и неприкосновенность монастырей сохранялась и тогда, когда Афон попал в руки последовательных захватчиков Ромейской Империи: латинян (франков), славян, оттоманов.
 
Он напоминает также, что богословский авторитет Афона был огромен в прошлом, а именно в XIV в. в период расцвета исихазма, который "оставил отпечаток своего специфического характера на православных народах России, Балкан и Среднего Востока и оказал значительное влияние на восточное христианство, самым существенным и наивысшим выражением которого он был".
 
Во время туркократии Афонская Гора имела квазиавтономный статус, данный султаном, и только в 1917 г. Св. Гора попала под греческий контроль.
 
В 1922 году, когда катастрофа в Малой Азии привела к вынужденному изгнанию 6 миллионов греков Анатолии, многие сотни беженцев стали монахами на Афонской Горе, представляя собой последнее поколение, "рожденное и вскормленное в этом традиционном окружении". Афонские монахи не были, впрочем, исключительно греками: в 1913 на Афонской Горе было до 5000 русских монахов.
 
К несчастью, именно в эту эпоху греческое правительство решилось ограничить число монахов не-греков, чтобы сохранить свою шовинистическую идею однородного народонаселения на этой недавно приобретенной территории. Итак, международные соглашения (Берлин 1878, Севр 1913, Лозанна 1923) сделали все необходимое, чтобы поддержать этнические меньшинства на Афоне.
 
Планы греческого правительства находили себе поддержку в ситуации раскола, учиненного "введением григорианского календаря [16][xvi] в некоторых частях Православной Церкви, решенного односторонне Константинопольской патриархией в 1924. Оно вызвало тяжелое разделение среди афонских монахов, большинство которых считало это изменение нежелательным нововведением, предназначенным разрушить единство православных народов", что и случилось: сам Афон не следовал новому стилю так же, как и Православные Церкви России, Сербии, Болгарии (до 1968), Синая и Иерусалимского патриархата. Протестующих против такого изменения афонцев преследовали (и до сих пор преследуют): это те, кого называют зилотами и кто прервал всякое литургическое общение с другими монахами. Большинство этих гонимых и даже выдворяемых за пределы Афона монахов происходит из не-греческих меньшинств".
 
О. Максим вспоминает затем, что в 1926 г. новая греческая конституция ввела четыре постановления, закрепляющих будущий образ управления Афоном:
 
1) равенство и местная автономия двадцати основных монастырей;
2) равенство прав и греческое гражданство для всех монахов, какая бы ни была их национальность;
3) учреждение конституционной Хартии, предоставляющей афонской конфедерации административный, законодательный и судебный регламент;
4) назначение гражданского администратора для наблюдения за точным исполнением Хартии.
 
Все греческие конституции повторяли эти четыре принципа. Еще в 1926 конституционная хартия, включающая 188 статей, и одобренная главными монастырями за исключением русского монастыря Св. Пантелеимона, была принята греческим парламентом и получила силу конституционного закона.
 
Хартия четко различает общежительные монастыри от идиоритмов (статьи 84 и 142) [17]. Любое изменение статуса двадцати монастырей и двенадцати зависимых от них так называемых скитов [18] строго запрещено. Кроме того, общежительные монастыри не имеют права стать идиоритмами, тогда как обратное возможно, если основное большинство их насельников этого требует, и при условии одобрения этого Св. Кинотом (ст. 85). До 1968 года вопрос об этом не ставился ни разу, и ни один из монастырей - идиоритмов даже не думал изменить свой образ традиционной жизни; с тех пор никто никогда не помыслил бы об этом, если некоторые не были бы принуждаемы к этому силой.
 
Затем о. Максим объясняет, что торжественные церемонии по случаю тысячелетия Афона в 1963 г. были омрачены резким уменьшением числа монахов: с 1903 по 1963 гг. оно сократилось с 7500 до 1560 не более чем за полвека.
 
Мы процитируем о. Максима: "Когда в 1967 г. военная хунта захватила власть, она с выгодой использовала упадок Афона. В 1968 году греческая жандармерия, управляемая гражданским губернатором, предприняла штурм монастыря Ставроникита. Они ворвались в кельи, выбросив обитателей наружу, затем изгнали их из своего монастыря. Большинство отцов продолжало укрываться под деревьями или спать снаружи, прежде чем начать искать место, куда пойти. На следующий день гражданский губернатор объявил, что идиоритмичный монастырь Ставроникита становится отныне общежительным, а все монахи изгоняются за безнравственность. Св. Конгрегация Кареи не отреагировала, когда губернатор навязал в качестве идеального игумена одного молодого священника из идиоритмичного скита, соответствующего по нравственности режиму полковников!
 
Это происшествие отметило для Афона начало новой эпохи. Один за другим монастыри меняли хозяев. Со всей Греции от молодых недавно образовавшихся общин поступали предложения отдать им не только монастыри-идиоритмы, но и общежития, населенные пожилыми и малочисленными монахами. Это был единственный случай для честолюбивых и не женатых греческих клириков стать аввами на Св. Горе. Тогда как раньше каждый приходящий в монастырь должен был стать новоначальным, то теперь можно было без больших усилий стать господином монастыря.
 
С 1968 по 1986 г. двенадцать монастырей получили новую братию. Пять из них поневоле были вынуждены также отказаться от своего прежнего образа жизни и стать общежительными. Образ идиоритмичной жизни был столь сильно опозорен, что монахи считали себя обязанными отдавать свои монастыри...
 
Наконец, веяния по реабилитации Афона произвели свое неотразимое впечатление на города и университеты. Многие хорошо образованные молодые люди старались отправиться во вновь образованные или реорганизованные монашеские общины, никоим образом не задаваясь вопросом об их монашеской подлинности или их происхождении. Эти новые насельники задержали численное падение афонского населения. Молодые начальники, стоявшие во главе этих общин, зачастую считались героями, достойными наивысшей почести, поскольку они были средоточием этих групп. Большинство новопосвященных — особенно самых необразованных — поддались искушению сделать из своих начальников объект культа личности или героизма.
 
Все эти условия привели к образованию эксцентричного менталитета, не имеющего ничего общего с прежней монашеской традицией".
 
Движение нео-православных также зародилось незадолго до восстановления в Греции демократии (1974) и вовлекло в себя политиканствующих юристов, также как и некоторых социалистов. Один из последних писал такие строки в предисловии к календарю, опубликованному Центром Сохранения Наследия Горы Афон: "Гора Афон представляет продолжение жизни в православии и в эллинизме. В течение одиннадцати веков она хранила этот огонь, оказывающий незаметное, но глубокое влияние на прогресс Нации...". Короче, Христос не стóит той одежды, в которую Его наряжают.
 
Этот менталитет, объясняет о. Максим, сильно ориентирован на миссионерскую деятельность среди греческого народа, рассматриваемого как "религиозная нация", единственной функцией которой является распространять по всему мiру православный эллинизм, ностальгический к прошлому и сильно националистический. И именно во имя этих идей и этих иллюзий Св. Гора, недавно пристань мира и молитвы, для монахов, отвергающих произвол нео-православных, стала местом несправедливости, смущений и мук!
 
Права человека на Афонской Горе
 
Затем о. Максим открыто свидетельствует о нарушениях Прав человека, совершаемых на Афонской Горе: "Обычно никто не ожидает столкнуться с нарушениями Прав человека в общине, стремящейся преодолеть человеческую ограниченность христианской аскезой, и ищущей, по определению, достигнуть не человеческого, но богочеловеческого Идеала. К несчастью, реальность противоречит этим ожиданиям, она даже не оставляет абсолютно никаких иллюзий. Сегодня в эпоху, которая, как считают, делает шаг вперед к европейскому единству и общеевропейскому гражданству, в одной из стран членов CEE, а именно в Греции, некоторые самые существенные для существования всякой человеческой общины права, совсем открыто попраны. Особенно нарушаемы или неуважаемы вовсе, несмотря на гарантирующие их греческую конституцию и Европейскую Конвенцию по Правам человека (ЕКПЧ), следующие права:
 
Свобода выражения
(Статья 10 Европейской Конвенции по правам человека)
 
При случае неповиновения, — замечает о. Максим, — существует недопустимая цензура. Невозможно ничего сказать или опубликовать против мнения властей, не подвергаясь преследованиям и изгнанию с Афона по простому решению Священного Кинота. Прежде любой публикации по богословской или любой другой теме, монахи должны просить разрешения на издание у властей, часто несведущих в трактуемом вопросе. Это отклонение или, скорее, незаконное использование монашеского послушания высшим властям, которые обращают его в свою пользу. Согласно истинной монашеской традиции послушание является добровольным, а начальник не имеет никакого права ущемлять свободу ученика. Если каждый следует христианскому идеалу, монах свободно выражается и начальники были бы этим счастливы, поскольку слова ученика были бы плодом их учения. Древо познается по плодам, — говорит Господь в Евангелии.
 
Эти полицейские меры, принятые для ограничения личного выражения, под предлогом необходимости господства порядка и послушания, оправдываются только двумя причинами:
 
а). Опасение, что внешний мiр догадается, что некоторые монахи не суть то, что ожидают от тех, кто посвятил свою жизнь Богу.
 
б). Сознание этой проблемы и необходимость принять меры и предостеречься, конечно, не для решения ее, но просто, чтобы скрыть истину перед общественным мнением. Те, кто осмелился выразить свое мнение по жизненно важным для Афонской Горы вопросам в газетах или книгах, были преследуемы и часто были вынуждены апеллировать об этом к Верховному Суду Греции, чтобы добиться отмены своего незаконного изгнания. Протестующие против такого отсутствия свободы выражения, рискуют дорого заплатить за это.
 
В отличие от того, что происходит в странах Востока [19], диктатура на Афоне не смягчается ни перед какой ассоциацией Европы или Америки. Напротив, в Афинах открыто общество друзей Св. Горы на субсидии Министерства Иностранных Дел для поддержки "нео-афонитов" и их неправедных действий. Самые лишенные, конечно, монахи не-греки".
 
Право на свободу религиозной совести
(нарушение статьи 9 Е.К.П.Ч.)
 
"Другим неожиданным феноменом на Св. Горе является сегодня отмена элементарных прав, жертвами которой стали "зилоты" или "старостильники". Они церковно отделены от других монахов и не общаются с ними, чтобы выразить свое несогласие по таким предметам как изменение календаря, экуменизм и ересь нео-православных афонитов. Они были наказаны в последствии". О. Максим перечисляет некоторые притеснения, жертвами которых являются зилоты: "Показательные репрессии, наложенные на зилотов состоят в том, что они больше не имеют права получать деньги, выдаваемые Государством их монастырю, предпринимать за счет государства работы, реставрацию зданий или общий ремонт, приобретать келии и пустыньки (скиты), как это делают другие монахи.
 
Наихудшим является то, что они были исключены из Свящ. Кинота, т.е. лишены права иметь там свое представительство или выразить свою точку зрения. Это является нарушением многих статей конституционной хартии Афона, также как и греческой конституции.
 
Несмотря на протесты и письменные жалобы, с 1971 до сего дня не было ни малейшего вмешательства компетентной власти, а именно власти гражданского губернатора. Это раскрывает фашистский характер подавления, осуществляемого над любым меньшинством или любым индивидом, выбившимся из строя. Нынешний афонский режим не может, в данном случае, сослаться на конституционную Хартию, запрещающую водворение раскольников на Св. Горе, поскольку зилоты не пришли водвориться на Св. Горе, как это делают нео-православные, но являются старыми афонитами, ставшими зилотами по причине неправильной церковной политики вселенской патриархии.
 
Кроме того, конституционная хартия более всего запрещает водворение нео-православных монахов на Св. Горе. Однако двенадцать организованных групп нео-православных без всяких препятствий обосновались во многих монастырях Св. Горы, введя свою националистическую культуру в афонскую монашескую традицию. Итак, именно руководители этих нео-православных вершат сегодня судьбы Св. Горы".
 
Право на переписку и частный телефон
(Нарушение ст. 8Е.К.П.Ч.)
 
Во многих монастырях, особенно в тех, которые были заполнены молодыми и пожилыми людьми с университетским образованием, этих прав не существует. Игумены нео-православных монастырей распечатывают все письма, приходящие к монахам, и передают только те, которые им кажутся хорошими; то же совершается с письмами, которые желают отправить их собственные монахи, не имеющие даже право знать, была ли отправлена их переписка. Нетерпим никакой протест. Эта цензура - отнюдь не монашеское послушание, а напротив, повод для взаимного подозрения; она влечет за собой недоверие в отношениях между монахами и игуменами. Чего боятся последние? Если каждый монах доверится во всем своему игумену, то ему не нужно принимать таких мер предосторожности. Монах, написавший письмо, вероятно делает известным его содержание тому, к кому он имеет полное доверие; и если он не делает этого, это в любом случае не представляет угрозы для игумена!
 
Таким же образом прослушиваются все телефоны и нередко от монаха, не имеющего даже права узнать, по какому праву за ним подслушивали или кто это делал, требовали объяснения в том, о чем он говорил по телефону. То же происходит в случае вызовов, полученных монахами от внешних: монаху сообщается о вызове только, когда власти уверены, что это не задевает их интересов. Когда они получают сообщение, записывается его содержание. Однако в большинстве случаев "власти" отвечают, что требуемый монах занят; но когда тот, кто звонит, объявляет о своем намерении стать монахом, тогда разговор может продолжаться больше часа. Хуже: очень возможно договориться с местными почтальонами и перехватить переписку монаха или монастыря до того, как она дойдет по назначению.
 
Права меньшинств
(нарушение статьи 14 Е.К.П.Ч.)
 
Св. Гора всегда была всеправославным монашеским центром. Такое присутствие не-греков является не только благословением и плодом Истории, но еще и существенно важно для осуществления духовных целей Афона.
 
Международные договоры (Берлин 1878, Севр. 1913, Лозанна 1923) поддерживают и защищают не-греческие меньшинства, а статья 105 действующей Конституции соответственно сообщает греческое гражданство любому афонскому монаху - иностранцу. Итак, со времени хунты (1967 -1974) греческий МИД делает все для того, чтобы антиконституционно изгнать иностранных монахов и оказывает давление на Константинопольскую патриархию, чтобы получить ее согласие.
 
Первой целью греческого правительства был анти-коммунизм: речь шла о том, чтобы изгонять любого монаха, происходящего из стран Варшавского договора [20] и, таким образом, освободить Грецию от международных обязательств. То, чего хочет греческое государство в отдаленном будущем, это ликвидация автономии Афона в пользу греческого правительства; это вызовет ужаснейшие последствия для всех монахов, включая греческих, ибо это позволит государству принимать любые понравившиеся ему решения, в то время как Патриархия и монахи не смогут протестовать. Возможными последствиями будут:
 
1. Национализация афонских имуществ, тогда как право на Афонскую недвижимость принадлежит Патриархии;
2. Развитие туризма на Св. Гору через уничтожение монашеского уединения, постройка отелей, создание пляжей и других коммерческих предприятий;
3. Подчинение Афонской Горы Археологическому Департаменту и превращение монастырей в музеи.
 
Иностранные монахи и международные соглашения служат главным препятствием для осуществления этих планов. Именно поэтому преследуются они и их соотечественники - паломники. Речь идет, главным образом, о греках Кипра, румынах, русских, сербах, болгарах и монахах из других стран за исключением монахов Европейского сообщества, у которых есть право пребывать в государстве-члене.
 
Посмотрим, как государство старается изгнать "нежелательных".
 
Гражданский губернатор и полиция используют различные увертки, чтобы помешать приезду иностранных монахов. (а) Они лишают их греческого гражданства, на которое они имеют полное право ввиду 105 статьи Конституции. Греческий губернатор, вместо того, чтобы согласовываться с этой статьей и выдать им удостоверение личности, заменяет его по приказу МИД временным видом на жительство, который должен быть обновляем каждые два месяца. (в) Они конфискуют паспорт иностранных монахов, чтобы вынудить их покинуть Св. Гору. Вот маневр. Приезжает иностранный монах и представляет доказательство, что он был принят в монастырь Афонской Горы и, в согласии с Конституцией, требует удостоверение личности. Полицейские просят показать паспорт, конфискуют его и объявляют, что он получит свою собственность только в Уранополисе, первом городе, расположенном как раз на границе Афона. Если монах попадает в ловушку и едет в Уранополис, ему возвращают его паспорт, но не позволяют вернуться на Афон под предлогом, что ему как иностранцу нужно новое разрешение на въезд туда. "Если бы у вас было удостоверение личности, то вы могли бы вернуться". Если в этом случае монах возвращается в Салоники, чтобы получить от министра новое разрешение на въезд, ему говорят, что срок, отмеченный на его первом разрешении, выданном на 4 дня, окончился и что он пробыл на Афоне больше дней, чем позволено иностранным посетителям. Ему остается только вернуться в свою страну. Тогда он арестовывается как незаконный иммигрант, угрожающий безопасности нации, а в его паспорте делается отметка о том, что он отныне не может больше вернуться в Грецию; в конце концов, он выпроваживается на границу, где он убеждается в своем изгнании.
 
Если иностранный монах избегает просить у полиции удостоверение личности, он, тем не менее, арестовывается на Горе и выдворяется под предлогом, что его бумаги не в порядке!
 
Таким образом были удалены многие монахи. Даже простые паломники были выпроваживаемы под предлогом различных задержек. Их заставляли ждать в Салониках так долго, что они были обязаны возвратиться до получения разрешения.
 
Мы перебираем все методы запугивания, притеснений, угроз и агрессивности властей к этим паломникам, очень часто не умеющим ни объясниться по-гречески, ни протестовать, и которые зачастую являются клириками, преподавателями, профессорами, студентами...
 
Ксенофобия одерживает вверх до такой степени, что великолепный русский монастырь XIX в., разрушенный пожаром в 1968 г., не был восстановлен, хотя русское правительство предлагало полностью его восстановить.
 
Интенсивная пропаганда представляет греческим афонским монахам иностранцев Востока как шпионов Варшавского договора, а сербских монахов — как участвующих в создании македонского государства. Дезинформация и неведение настолько распространены в монастырях, что греческие монахи не знают об антагонизме между македонцами и сербами и думают, что вторые трудятся для первых! Когда им становится известно, до какой степени этих восточных монахов ненавидели и преследовали в их собственных странах, тогда им открывается вся отвратительная клевета греческого правительства в их адрес. Министр Иностранных Дел ежегодно выделяет гражданской администрации Афона крупную сумму денег для анти-славянской пропаганды! Эти деньги идут на оплату информаторов, на покупку драгоценных икон и т.д. Ни одно греческое правительство, даже социалистическое, не осмелилось отменить это ассигнование, объявленное необходимым для национальной безопасности, и служащее для наполнения карманов льстецов гражданского губернатора.
 
Министр Иностранных Дел стремится всеми этими методами добиться одного — отъезда всех иностранных монахов, что автоматически освободило бы Грецию от ее обязательств перед ними. Но, к счастью, эти планы, которые греческие монахи находят бесчеловечными, прямо противоречат Европейской Конвенции по Защите Прав человека и Основных Свобод (ст. 14), также как и закону о меньшинствах, принятому Европейским Парламентом в 1988 г.
 
Тем не менее, террор продолжается и распространяется на паломников. Из-за ксенофобии некоторым посетителям отказывают в разрешении на въезд. Один паломник-серб смог добиться законного разрешения только на 18 часов, срок, не позволивший ему достигнуть цели своего путешествия — сербского монастыря Хиландар. Несмотря на протесты греческих монахов, губернатор не изменил свою политику.
 
Та же бдительность в отношении греков Кипра. Губернатор испугался, как бы они не приобрели для себя монастырь на Афоне. Группа монахов-киприотов, прибывшая в 1987 году и большинство из которых были родом с ныне оккупированного турками острова, не могли остаться в пригласившем их монастыре Ватопеде. Гражданский губернатор объявил, что киприоты не могут остаться в греческом монастыре!
 
В письме в газету Тimes от 23 марта 1989 священник сербского прихода в Лондоне, о. Милун Костич жаловался на обман своих соотечественников в этих случаях и подчеркнул, что он сам должен был прождать два дня в Салониках, чтобы получить разрешение на паломничество в Хиландар.
 
9 марта 1989 та же газета опубликовала письмо Дерека Хилла, сообщающего о поведении греческих властей в отношении новопринятых и иностранных монахов, показывая нарушение Греческой Конституции. Она заключала: "Регион Греции, где происходит такое, играл всемiрно значимую роль в течение более чем тысячи лет и не является собственностью Греции".
 
Другое меньшинство, страдающее от явных несправедливостей, — это румынские монахи. У румын даже нет права иметь свой монастырь на Афоне и, следовательно, они лишены всякого представительства в Священном Киноте. Из когда-то бывшего все-православным, Афон скоро станет чисто греческим, что пугает многих православных наблюдателей. Они видят в этом безусловное духовное оскудение.
 
Греческие монахи сами возмущены этими правонарушениями и отправили свои протесты в Лигу Наций и в Суд по Правам Человека в Страсбурге; но, социалистическое или нет, греческое правительство до сего дня не придает этому никакого значения.
 
Право выезда из своей страны
и свободного перемещения заграницей
(нарушение 5 статьи Е.К.П.Ч.)
 
Постоянно противоречит Греческой Конституции то, что афонские монахи получают паспорта, действительные только на два месяца и обратный путь. Несмотря на все обращенные к нему призывы, Министр Иностранных Дел прикидывается глухим. В некоторых случаях Гражданская Администрация наотрез отказывает в паспорте; в других - она ставит для его получения неприемлемые условия. Так, в 1978 Гражданская Администрация запретила выезд одного монаха, который должен был сделать публичный доклад на конференции заграницей, и пожелала проверить текст доклада до выдачи разрешения, однако контроль паспортов в Салониках получил приказ не пропускать его. Кажется, такие случаи часты, но не всем известны.
 
Право на точную информацию и на доступ к ней
(нарушение статьи 10 Е.К.П.Ч.)
 
На Афоне царит дезинформация. Монахам запрещено слушать радио или читать газеты. Зато обладатели власти делают то и другое тайком от своих подчиненных. Поскольку разговоры с посетителями тоже часто запрещаются, монах имеет доступ к информации только через игумена, который по своему усмотрению искажает то, что он узнал, если это служит его планам. В области религии и богословия ложная информация предназначена для избежания всякой оппозиции по спорным вопросам [21], которые в первую очередь интересуют монахов.
 
Необходимость полицейских действий на Афоне
по причине насилия и отсутствия организации
(нарушение ст. 5 Е.К.П.Ч.)
 
Исчезновение какого-нибудь монаха не вызывает никакого расследования, особенно если он жил в пустыне. Зачастую его тело находят через несколько дней после смерти. Когда кто-нибудь исчезает и его тело не находят, нужно ждать месяцы, чтобы началось следствие.
 
Странным здесь является то, что те, кто исчезают таким образом — обычно старые монахи, о которых соседи думают, что в кельях у них скрыты золотые соверены. Странно еще то, что когда такой отшельник исчезает, все содержимое его кельи — деньги, утварь, иконы, рукописи, золоченые богослужебные сосуды — также исчезает. Периодически обнаруживают неидентифицируемые трупы.
 
Относительно часто случаются также необъяснимые самоубийства, тоже скорее пожилых монахов, чем новоначальных. Таково самоубийство (?) одного архимандрита, о. Пантелеимона из Симонопетра, бывшего в конфликте с другими руководителями своего монастыря и потребовавшего от Священного Кинота вмешательства для восстановления справедливости. Уклоняясь от своих законных обязанностей, Священный Кинот и не подумал это сделать из страха войти в сильный конфликт с другими руководителями монастыря. "Результатом всего этого, — пишет о. Максим, — было то, что этот иеромонах, ставший жертвой несправедливости, упал в овраг глубиной около 5 метров"; но никакого расследования об обстоятельствах его смерти произведено не было.
 
Все это помещено в книге о. Максима для того, чтобы случаи такого рода не прошли незамеченными общественностью.
 
Заключение
 
В заключении о. Максим задает вопрос: почему монахи, права которых так осмеяны, так мало жалуются, и дает три ответа: во-первых, большинство монахов не знают своих прав или не знают к кому обратиться, что является следствием плохо понимаемого послушания, обманно, без зазрения совести используемого начальниками. Во-вторых, им говорят, что нужно подчиняться для сохранения порядка и закона, предания и братской любви. На самом деле любовь заменена репрессиями, а объединения запрещены. Этнические меньшинства не осмеливаются протестовать, чтобы не подвергать опасности свое афонское гражданство. И последнее. Греческое правительство уже давно политически обещало улучшение, которое никогда не наступало. Остается только подготовить международную комиссию для предложения решений.
 
О. Максим дополняет свою книгу некоторыми документами: письмами из монастырей или Свящ. Кинота, в которых высказывается сожаление об ультра-националистической политике греческого правительства и его незаконных мерах в отношении иностранцев (так, например, игумен русского Свято-Пантелеимоновского монастыря жалуется на то, что не разрешают приехать даже шести русским монахам для жительства в его общине [22], а румыны из скита св. Иоанна Крестителя описывают неслыханное поведение властей и полиции по отношению к их братьям); газетными статьями; фотокопиями удостоверения личности иностранца, доказывающими, что некоторым иностранным афонитам отказано в греческом гражданстве. Списки скитов и монастырей, а также карта Афона увеличивают ценность книги, в то время как приведенные документы делают её неопровержимой.
 

Такова, если мы доверяем в этом о. Максиму, трагическая ситуация на Афоне. У нас есть все основания верить ему, ибо для чего ему публично критиковать место своего покаяния и аскезы, зачем ему стремиться оправдывать зилотов, если он сам не является таковым и поминает Константинопольского патриарха? Какова его личная заинтересованность в предании огласке разделений на Св. Горе? Нет, его небольшая книга является одновременно и историческим исследованием и просьбой о помощи "афонских старцев", видящих, как "сад Богоматери" попадает в руки "нео-православных". Св. Нил Мvроточивый в своих пророчествах предсказал, что однажды, во времена страшной апостасии, падёт сама Афонская Гора. Мы желаем, чтобы это время еще не наступило и чтобы молитва Богоматери и просиявших там святых сохранила и защитила монахов, осмеливающихся говорить и исповедовать истину.

 

II
Права человека на Афонской Горе
Свидетельство о. Максима из Великой Лавры
 
Изгнание монахов, русских или членов Русской Зарубежной Церкви, долгое время живших в молитве и покаянии в скиту Пророка Илии, было вызвано по крайней мере тремя основными причинами:
 
1) Желание Константинопольской патриархии, этого нового папства, подавить и всеми способами уничтожить всякое сопротивление, которое с 1910 года оказывается в Греции ее политике aggiornamento Православной Церкви.
 
2) Захват контроля над делами управления Св. Горы "нео-афонитами" [23], то есть такими монахами, которые не имеют афонского пострижения и происходят не со Св. Горы, а из братств или групп, чуждых традиционному монашеству и навязанных Св. Горе во времена диктатуры Полковников. Мало-помалу они, при поддержке вселенской патриархии захватили контроль над некоторым числом монастырей, таких как Ставроникита, Григориу, Симонопетра, что обеспечивает им большинство голосов в Священном Киноте [24].
 
3) Довольно давняя политика патриархии в отношении славян, заключающаяся в том, чтобы сделать Афон чисто греческим, а не всеправославным святым местом, как это было на протяжении всей истории. Кроме того, с изменением политической ситуации в бывшем СССР Фанар и "нео-афониты" опасаются приезда на Св. Гору множества русских монахов, что могло бы повлиять на создавшуюся там расстановку сил. Подобными доводами руководствовалась Константинопольская патриархия и после Октябрьского переворота 1917 года, препятствуя русским монахам поселиться на Афоне. Так, митр. Антонию (Храповицкому) не было позволено остаться там для монашеского делания.
 
Как и следовало ожидать, ни одна из трех упомянутых причин не обоснована канонами и церковной традицией. И изгнание монахов из Свято-Ильинского скита несправедливо и неправославно.
 
А. Факты
 
 
20 мая 1992 года, когда Церковь празднует Преполовение Пятидесятницы, монахи Скита Св. Пророка Илии увидели, что около полудня к ним приехал джип, из которого вышли секретарь гражданского правительства Афона, г-н Омирос Фотиадис и полицейские в штатском. Этот русский скит был приписан к монастырю Пантократор. Его игуменом является о. Серафим— монах, прибывший из Америки, вместе со своей общиной многое сделавший для восстановления этого прекрасного здания (постройки). Будучи зилотом, о. Серафим, проживший на Афоне больше 20 лет, не поминал за литургией имя Константинопольского патриарха и по этой причине стал жертвой давления монахов, послушных официальной линии Фанара [25].
 
Секретарь правительства объяснил отцам Скита, что он занимается тем, что происходит в монастыре Пантократор: комиссия патриархии ввела туда силой в состав братии двенадцать монахов из монастыря Ксенофон и, перебрав совет, управляющий монастырем, отдало большинство мест этим ксенофонтским монахам. Это вторжение было незаконным: монастыри были, согласно Афонской Хартии, автономными.
 
В середине пополудни та же патриархийная комиссия, возглавляемая митр. Гелиопольским Афанасием, отправилась в Скит. Из джипов и грузовиков вышли монахи и полицейские в штатском. После посещения церкви митрополит и его свита были приглашены вкусить легких закусок и напитков. Митрополит объявил, что в Ксенофоне отныне находится новая община, затем, наведя некоторые справки об отцах, живущих в Скиту, спросил, какого епископа они поминают. О. Серафим ответил: "Всякое епископство православное". Митрополит заявил, что отцы Скита, не поминая Константинопольского патриарха, стали раскольниками и объявил об их немедленном изгнании. Напрасно они просили его показать им резолюцию об этом, постановление об изгнании; напрасно они просили отсрочки на два или три дня, чтобы собрать свои личные вещи. Все, что им было позволено — пойти собрать в рюкзаки, под бдительным оком полицейских церберов некоторые вещи, затем поклониться в последний раз иконам и мощам в храме и спеть перед вратами тропарь пророку Илии перед тем как влезть в джип, доставивший их в порт Дафни. Оттуда один из скоростных морских судов перевез их в Уранополис, где они были брошены на пристани. Солнце близилось к закату.
 
Монахи Скита, не присутствовавшие тогда при набеге полиции, больше не имели права вернуться к себе. Напротив, другие монахи, поторапливаемые теми же служителями патриархии, стали обладателями всего имущества.
 
Греческая пресса изложила факты, но газеты разделились в их понимании. Некоторые использовали случившееся для того, чтобы настаивать на национальной стороне конфликта: монахи были русскими или американцами, и даже американскими шпионами! Другие протестовали против нарушения прав человека, греческой конституции и Хартии Афона, которая предполагает такое изгнание. Ортодоксос Типосвышел под заголовком: "Афонские монахи изгнаны без предупреждения" (№ 982, 26 июня 1992). Hagios Kyprianos излагает факты, указывая, что изгнанные монахи преследуются, к тому же, и государством, которое отказывается вернуть им их американские паспорта, и заключает: "Монахи Скита пророка Илии протестуют против своего незаконного изгнания из Сада Всесвятой; они изобличают антихристианское, небратское и варварское поведение гонителей: монахов, иеромонахов и полицейских; они возвещают о том, что готовится большое гонение против всех Отцов Св. Горы, оппозиционных экуменической и анти-православной линии Вселенского Патриарха, и решительно настроены использовать все законные способы для возвращения в свой Скит".
 
Hagios Agathangelos публикует открытое письмо премьер-министру, подписанное 164 монахами, в котором раскрываются факты нарушения свободы совести и подчеркивает, что Священным Кинотом монахи-зилоты лишены права постригать своих учеников и завещать им свое имущество, что противозаконно. Они думают, что целью этих анти-зилотских преследований является устранение любого препятствия к будущей унии по типу Лионской, давшей столько мучеников при патриархе Векке (1274). Они добавляют, что православное сознание никогда не примет такую унию с инославными пусть и ценой мученичества, и приводит лозунг, гласящий: "Религиозные гонения закончились в России и начинаются в Греции!" (Agathange № 130 A от 23 мая 1992).
 
На самом деле, чтобы правильно понять это изгнание, нужно его поставить в контекст гонения, которому с 1924 года подвергаются те, кто отвергает, в согласии со своей совестью, aggiornamento Православной Церкви.
 
В. Преследование зилотов с 1924 года
 
 
В 1920 году Константинопольская патриархия подготовила aggiornamento Православной Церкви, признав в знаменитой энциклике, что догматические различия были вторичными и не должны отделять Православие от других конфессий. Церковная политика Константинопольской патриархии в эти годы стала скандальной по многим причинам. Патриархией тогда управлял печально известный церковный авантюрист Мелетий Метаксакис, который, презирая церковные каноны, неоднократно менял епископии и патриаршие кафедры, последовательно заставив себя избрать архиепископом Афинским, затем он был переведен на Константинопольскую кафедру, откуда он был перемещен, в конце концов, в Александрийскую патриархию. Его поддерживала английская дипломатия, всемогущая тогда на Ближнем Востоке. Получая образование в Англии, епископы Константинополя отныне были готовы принять теорию ветвей, смысл которой понятен в протестантизме, но чужд традиции Православной Церкви. Когда эти иерархи пожелали реформировать Православие, чтобы улучшить отношения с англиканством, они не посоветовались с другими Поместными Церквами, вводя экуменизм как государственный переворот, в особенно трагичный момент жизни православных народов. Действительно, Константинополь объявил об этих проектах церковной реформы и приступил к их осуществлению тогда, когда православные в России вовсю были преследуемы советской властью, Патриарх Тихон был заключен в тюрьму, множество епископов убито или сослано. Коммунисты создали параллельную и революционную церковь, "Живую Церковь", которая осуществляла с помощью безбожных властей реформу, близкую к той, которую предложила Константинопольская патриархия: ликвидация всех защитных барьеров, отделяющих Церковь от мiра, реформа литургического ритма — принятие гражданского календаря, — ограничение монашества, активности и т.д.
 
Константинопольская патриархия поспешила признать эту "Живую Церковь" и потребовать от Патриарха Тихона удалиться. В Константинополе русские епископы и их посланники были приняты довольно плохо. Впоследствии до начала Второй Мiровой Войны основные решения Константинополя были приняты без консультации с Русской Церковью или вопреки ей.
 
Совершенное турками избиение греков Малой Азии, ссылка тех, кто пытался бежать (1923), очень запутанная политическая ситуация в Греции и подчинение с XIX века иерархии Греческой Православной Церкви гражданской власти позволило Константинопольской патриархии начать практическое осуществление своей реформы. В 1924, решением правительства, не спрашивая мнения ни клира, ни народа, был изменен церковный календарь — не по научным причинам, ни по литургическим мотивам, но единственно для того, чтобы праздновать праздники совместно с англиканами, также принявшими григорианский календарь.
 
Авторитарный способ изменения календаря, выбор календаря [26], осужденного официально в XVI в. при патриархе Иеремии II на многих всеправославных соборах — все это вызвало живую реакцию народа и монашества.
 
Собрание монахов Св. Горы Афон за исключением одного монастыря, присоединившегося впоследствии, отвергло реформу и вообще Энциклику 1920 года. За ними последовали многие верные, которые продолжали молиться по принятым церковным уставам.
 
Драматичным было то, что Греч. Церковь, управляемая митрополитом Хризостомом Пападопулосом, опиралась на гражданскую власть, чтобы преследовать тех, кого в насмешку стали тогда называть "старостильниками", но которые на самом деле составляли огромное большинство монастырей и истинно благочестивых верных. Полиция отбирала у них храмы, изгоняла монахов из монастырей, ссылала их, заключала в тюрьмы. Арестовывали верующих и клириков, стригли бороды священникам, снимали с них рясы, а некоторые были даже убиты в полицейских избиениях. Гонение было особенно сильным в 30-е годы, затем в 50-е при архиепископе Афинском Спиридоне, затем при диктатуре полковников.
 
Мы не будем здесь прослеживать историю этих гонений, но факт остается фактом: существовал случай религиозной нетерпимости, когда Церковь и государство сотрудничали против части священников и народа, верных своим традициям.
 
Избрание Афинагора — члена американской масонской ложи и сторонника теории ветвей — Константинопольским патриархом, очевидно, осложнило обстановку. Сначала он был навязан американской политикой, жаждущей обеспечить наилучшие отношения между Грецией и Турцией, странами, которым уделяется особое внимание из-за их стратегического положения. Патриарх Максим V, более верный традиции, чем Афинагор, был смещен без всякой причины и заключен как сумасшедший в Швейцарии, где он был лишен права совершать богослужения и действовать как архиерей. Некоторые люди, которым удалось встретиться с ним в конце 50-х годов смогли засвидетельствовать, что он не был ни безумным, ни невменяемым.
 
Политика патриарха Афинагора известна: каждый знает, что он устремился на сближение с Римом и начал продвигать всехристианскую и даже пан-религиозную адогматическую унию. Эта политика была продолжена его преемниками.
 
Зато почти неизвестно о том, что ниспровержение православной традиции, совершаемое Афинагором, вызвало сильную реакцию во всем православном мiре, особенно в Греции и на Афоне.
 
Все Афонские монастыри начисто отвергли и просто прекратили поминать его имя за литургией. В Северной Греции многие епископы, непосредственно приписанные к матери-Церкви, поступали также или энергично протестовали. Это были митр. Амвросий Елевферупольский, Павел Парамифийский, Поликарп Сисианосский и Августин Флоринский. В то же время гонения на "старостильников" усилились.
 
Все эти монахи, священники, епископы были вправе протестовать — с одной стороны, как мы увидим, по канонам Православной Церкви, с другой— в силу гражданских законов, разрешающих плюрализм. Очевидно, с падением диктатуры полковников в 1974 стало очень трудно ограничить силами полиции всякую оппозицию на греческой территории. Но особый и независимый статус Афонской Горы позволял "выправить положение", что должно было случиться рано или поздно, а теперь уже почти осуществилось.
 
Все началось с первой попытки захвата полицией св. монастыря Эсфигмену, не пожелавшего уступить. В 1974 г. патриарх Димитрий I дерзнул низложить игумена Эсфигмену о. Афанасия и некоторых монахов. Из-за своей преданности "навеки незыблемой религии, тождественной с религией Святых Отцов [27]", монахи, решившие сплотиться вокруг своего игумена и остаться заодно с ним, были преследуемы в своем монастыре: силы порядка осадили их, телефонный центр в Карее отключил им телефон, центральная почта задерживала их курьера, всякое сообщение по земле и воде было запрещено, монахи не могли более выходить, чтобы заниматься своим хозяйством... Осажденные, они не переставали славить Св. Троицу и хвалить Пресвятую Богоматерь, игуменью Св. Горы.
 
На вершине монастырских башен развевались два черных флага и большие вымпелы с надписью: Православие или смерть! Твердость монахов принесла свои плоды: сами жандармы были возмущены антихристовой работой, которую им поручили исполнить.
 
В конце концов, поняв, что невозможно разделить монахов самыми различными предложениями, губернатор Афона отказался принудить непокорных подчиниться таким бросающимся в глаза способом.
 
С этого времени, несмотря на притеснения, эсфигменский монастырь стал символом сопротивления произволу патриархии. Монахи избрали лучше жить в бедности, чем уступить: действительно, большинство монастырей имеют большие стяжания, земли, данные им вне Св. Горы... Власти незаконно лишили монахов Эсфигмену доходов их монастыря, так же, как и их представительства в Священном Киноте — монашеском правительстве Св. Горы. Некоторые из монахов были изгнаны или им угрожали, как, например, издателю газеты Agathangelos о. Иакову, который в своем издании регулярно изобличал гонения на монахов-зилотов.
 
В скитах — этих небольших пустыньках, административно относящихся к большим нео-афонским монастырям, но где на самом деле живут аскеты, полностью посвятившие себя исихазму, вторгся мiр со своими бурями и насилиями. Многие монахи были изгнаны или принуждены различными способами оставить место своего покаяния.
 
Приведем несколько примеров.
 
Во-первых, о. Феодорит — автор многих книг по богословию и издававший небольшую православную газету Агиорит — должен был покинуть Св. Гору и вернуться на Фарос из-за одной такой запрещенной властями публикации. Он опубликовал в Афинах в 1987 году Апологию одного исихаста, где рассказал о всех трудностях, которые его духовный отец Калинник и он сам претерпели от властей Афонской Горы.
 
Упомянем еще случай другого монаха-зилота о. Дамиана, прожившего на Св. Горе уже 15 лет и изгнанного силой несмотря на его протесты. О. Дамиан отказался признать законность этого беззаконного акта изгнания, написав губернатору Св. Горы в Карею: "Уважаемому губернатору Св. Горы, Карея. Господину губернатору. От полицейских Кареи я узнал, что вы отдали приказ изгнать меня со Св. Горы, где я монашествую уже 15 лет. Вы решили привести в исполнение и облечь одеждой законности решения монахов - ортодоксомахов монастыря Дохиариу, этих нарушителей множества статей Хартии Св. Горы и Греческой Конституции, решения антиконституционные, антихристианские, вопреки всякой правде и морали, делающие вас виновными.<...> Силой и произволом вы желаете насиловать мою религиозную свободу, которую греческая конституция признает за каждым гражданином. Ваше поведение заставляет вспомнить мрачный режим диктатуры, ибо вы наказываете меня, не давая мне права защищаться, право, которое признавали за своими гражданами даже жалкие тираны слаборазвитых стран [28]". Монах Дамиан уточняет также, что он дал обет при своем монашеском постриге оставаться до смерти на Св. Горе.
 
О. Феодорит протестовал против тактики губернатора и других гонителей, написав в Агиорите: "Мы жалеем не гонимых, но гонителей. Гонимые текут блаженным путем исповедников. Горе тем, кто их гонит, чтобы угодить своим злославным начальникам и их сторонникам! Ибо кто не знает, что они хотят через гонения заглушить голос сопротивляющихся, хотят, чтобы народ Божий не раскрыл то, что замышляется в Саду Всесвятой?"  Та же газета Агиорит №34 сент. 1985, опубликовала открытое письмо большого числа верных, адресованное Св. Киноту Афона, двадцати монастырям, гражданскому правительству, министру иностранных дел и Ассоциации корреспондентов иностранной прессы в Афинах. Это письмо говорит: "Почтенные Отцы, с изумлением и горечью мы узнали о некоторых делах, происшедших на Св. Горе, в Саду Пресвятой, что, по нашему мнению, компрометирует православное монашество и вызывает великое беспокойство в нашем православном народе... Почтенный игумен монастыря Дохиариу организовал "штурм" бедной пустыньки пустынника Дамиана Вулгаридиса, взломав его дверь, разграбив его мебель и вещи, расхитив его убогое хозяйство, созданное собственными руками. И теперь вы готовите его незаконное изгнание со Св. Горы!"
 
Впоследствии были изгнаны и другие монахи; а визит в Рим патриарха Димитрия, в декабре 1987 участвовавшего в папской мессе облаченным в омофор [29]и позволившего своему диакону возглашать ектении и читать Евангелие, вызвал бурную реакцию на Св. Горе, как будто бы уже настал подходящий момент для окончательной атаки против зилотов. Некоторые скиты даже отказались тогда поминать имя патриарха Димитрия. Келлиоты Кареи и окрестностей, зависимые от северных афонских монастырей монахи, также как и не принадлежавшие афонским зилотам монастыри Григориу и Кутлумуссиу — также прекратили поминовение патриарха на литургии [30]
 
Последний вскоре появился на Афоне перед монастырем Эсфигмену в сопровождении множества полицейских. Согласно Афонским монахам, захват монастыря был предрешен, но, чтобы избежать его, игумен, о. Евфимий, отказался открыть врата.
 
Совсем недавно игумен афонского монастыря Филофеу о. Ефрем, отправившись в США и Канаду, обнаружил, до какой степени в греческих храмах этих стран царствует религиозный синкретизм.
 
Он прервал общение с Константинопольской патриархией и вошел в Русскую Церковь Заграницей митр. Виталия, который его рукоположил в пресвитера. О. Ефрем тогда претерпел такое гонение со стороны "нео-афонитов", что испугался и вернулся на Св. Гору, оставив Русскую Церковь. В отместку митр. Виталию Свящ. Кинот объявил его Церковь безблагодатной "схизмой" и сущей вне Церкви. Такая позиция вызвала реакции некоторых благочестивых верных. Мы представляем эту корреспонденцию в Приложении. 
 
Теперь произошло изгнание из скита пророка Илии и мы ожидаем, возможно, изгнания монахов-зилотов монастыря Эсфигмену — что будет очень трудным, ибо они пользуются очень большой народной поддержкой в Греции. Патриарх Варфоломей с 29 авг. по 1 сент. 1992 года собрал епископов вселенской патриархии в Фанар и объявил им, что он хочет вернуться на Св. Гору в ноябре 1992, и что он желает видеть урегулированным вопрос с монастырем Эсфигмену. Терпение ...
 


Всю книгу можно прочесть здесь >>>

 
Старый Эсфигмен

Для публикации комментариев необходимо стать зарегистрированным пользователем на сайте и войти в систему, используя закладку "Вход", находящуюся в правом верхнем углу страницы.

Joomla SEF URLs by Artio