RizVN Login



   

АКТУАЛЬНЫЕ НОВОСТИ
Печать

Архіепiскопъ Аверкій: О чемъ напоминаетъ намъ преддверіе Великаго поста?

Автор: Монахиня Вера вкл. . Опубликовано в Архив РПЦЗ

Вотъ, милостью Божіею, опять находимся мы въ преддверіи Великаго поста!

Сколько глубоко-поучительнаго для насъ въ этихъ «приготовительныхъ» къ Великому посту недѣляхъ!

Но всѣ ли современные христіане эти приготовительныя недѣли знаютъ — всѣ ли они внимаютъ этимъ спасительнымъ урокамъ Матери своей Церкви?

Увы! живутъ они въ нынѣшнее время, большей частью, вдали отъ Церкви, отдаваясь своимъ собственнымъ земнымъ интересамъ, руководясь своими эгоистическими страстями и похотями, и часто свой собственный разумъ, свое узко-личное, основанное на этихъ страстяхъ и похотяхъ смышленіе ставятъ выше разума Церкви, пренебрегая ея мудрымъ ученіемъ, ея боговдохновенными наставленіями, а иногда и вовсе не желаютъ знать ихъ, въ гордынѣ своей воображая, что только они одни познали истинный путь жизни.

Удивительно ли, послѣ этого, что такой зловѣще-мрачной, такой пошлой, пустой и отвратительной для здороваго нравственнаго чувства становится все больше и больше современная человѣческая жизнь, и что весь человѣческій міръ уже виситъ буквально на волоскѣ, ожидая своей неизбѣжной гибели отъ изобрѣтенныхъ самими же этими людьми страшныхъ орудій и средствъ разрушенія, если только не произойдетъ въ душахъ ихъ рѣшительнаго благодѣтельнаго переворота?

Вотъ вѣдь дошли сейчасъ люди до того, что не только отвергли Бога и Его спасительныя заповѣди и отвернулись отъ истинной Церкви Христовой, а даже уже совершенно открыто и цинично-безстыдно учредили общественное религіозное поклоненіе сатанѣ, о чемъ такъ спокойно и хладнокровно сообщила намъ пресса, какъ-будто рѣчь идетъ о возникновеніи всего лишь какой-то новой «деноминаціи», въ добавленіе къ существовавшимъ прежде (сатанинская свадьба въ Санъ-Франциско).

«Христова Церковь», въ лицѣ своихъ высшихъ іерарховъ, добровольно поставившая себя въ услуженіе слугамъ сатаны, и открытый сатанинскій культъ, не говоря уже о давно-существовавшемъ тайномъ поклоненіи сатанѣ — вотъ «достиженія» «высоко-культурнаго», «просвѣщеннаго», «прогрессивнаго» ХХ-го вѣка!

Есть чѣмъ «похвалиться» современному человѣку, не говоря уже о великомъ множествѣ другихь невѣроятно-уродливыхъ явленій современности!

И вотъ чѣмъ только и объясняется сейчасъ такая злоба, такое неистовое гоненіе (открытое или прикрытое) противъ всѣхъ тѣхъ людей, которые хотятъ быть и остаться и с т и н н ы м и  христіанами, членами  и с т и н н о й  Христовой Церкви, никому не продавшей своей свободы и не измѣнившей Христу! Они — эти люди, которые не по имени только, а и на дѣлѣ стремятся быть христіанами и сохранить вѣрность Христу, — «м ѣ ш а ю т ъ», стоятъ на пути тѣхъ, кто явно или хотя бы только тайно «впряглись» уже въ служеніе сатанѣ, пытаясь доставить ему полное торжество въ мірѣ.

И они — эти люди, желающіе  п о  с о в ѣ с т и  быть истинными служителями Христа-Бога и Его искренними послѣдователями, всѣ они этой, уже готовой торжествовать свою побѣду въ мірѣ темной силой приговорены къ безжалостному уничтоженію.

Но «с ъ  н а м и  Б о г ъ!» Сатанинская злоба слѣпа, а мы отлично знаемъ, что Богъ сильнѣе сатаны и всѣхъ продавшихся ему его служителей, и что, какъ бы ни торжествовалъ сатана побѣду въ этомъ мірѣ временно, — придетъ конецъ его владычеству: въ концѣ временъ призрачная власть его надъ міромъ симъ, во злѣ лежащемъ, будетъ уничтожена, а самъ сатана со всѣми служителями его вверженъ будетъ «въ озеро огненное, горящее жупеломъ (сѣрою)» (Апок. 19, 20).

Не въ этомъ ли причина (въ предчувствіи этого Страшнаго для себя конца!), что всѣ, такъ или иначе впрягшіеся въ служеніе сатанѣ, сознательно или безсознательно ему продавшіеся и ему угождающіе, такъ не любятъ никакихъ упоминаній о кончинѣ міра, о Второмъ Пришествіи Христовомъ и о Страшномъ Судѣ?!

Имъ хотѣлось бы, чтобы этотъ столь страшный для нихъ «день Господень», какъ именуетъ его Слово Божіе (2 Петр. 3, 10; 1 Сол. 5, 2; 2 Сол. 2, 2), никогда не наступилъ, ибо это будетъ для нихъ «великіи день гнѣва Божія» (Апок. 6, 17) — день расплаты за ихъ темныя дѣянія, за ихъ измѣну Христу-Спасителю.

«Боязливыхъ же и невѣрныхъ, и скверныхъ и убійцъ, и любодѣевъ и чародѣевъ, и идолослужителей и всѣхъ лжецовъ — участь въ озерѣ, горящемъ огнемъ и сѣрою: это — с м е р т ь  в т о р а я» (Апок. 21, 8).

Отсюда совершенно ясно, что для насъ, искренно желающихъ быть настоящими христіанами, не по имени только, а и на самомъ дѣлѣ, н ѣ т ъ  д р у г о г о  п у т и  ж и з н и, к р о м ѣ  п у т и  п о к а я н і я, къ которому всегда призываетъ насъ св. Церковь, а особенно усиленно зоветъ ежегодно Великимъ постомъ. И вотъ для того, чтобы еще заранѣе по-лучше приготовить насъ къ достойному, цѣлесообразному и плодотворному прохожденію подвига покаянія, Она, какъ попечительная и заботливая Мать наша, въ преддверіи Великаго поста, въ чтеніяхъ и пѣснопѣніяхъ такъ называемыхъ «приготовительныхъ» къ Великому посту недѣль внушаетъ намъ, съ какими мыслями и чувствами должны мы каяться, дабы покаяніе наше было истиннымъ, а не показнымъ только, дѣйствительнымъ, а не лицемѣрнымъ.

Какъ прекрасны, по вложеннымъ въ нихъ высокимъ идеямъ, эти приготовительныя къ Великому посту недѣли!

Какую богатую пищу даютъ они уму и сердцу!

Какъ поистинѣ мудро, вразумительно и убѣдительно, пользуясь живыми образами, взятыми изъ жизни, и сильными потрясти душу впечатлѣніями и напоминаніями, старается св. Церковь настроить насъ достодолжнымъ образомъ, дабы расположить насъ къ искреннему покаянію!

Вотъ, прежде всего, внушаетъ Она намъ, что въ основу нашего покаяннаго подвига должна быть положена главная христіанская добродѣтель, безъ которой вообще невозможно спасеніе, — с м и р е н і е — чувство, приводящее насъ къ ясному и глубокому сознанію своей грѣховности и нужды въ покаяніи, — и убѣждаетъ насъ рѣшительно отказаться отъ всякаго проявленія гордыни, самопревозношенія и самохвальства, болѣе всего заглушающихъ покаянныя чувства (Первая приготовительная недѣля Мытаря и Фарисея).

Далѣе, желая оградить насъ, при сознаніи своихъ грѣховъ, отъ отчаянія, впаденія въ уныніе и безнадежность и, вслѣдствіе этого, въ полное небреженіе о своемъ спасеніи, св. Церковь раскрываетъ передъ нами трогательное зрѣлище отеческаго м и л о с е р д і я  Б о ж і я — безмѣрно-любовнаго снисхожденія Бога-Отца къ искренно-кающимся грѣшникамъ (вторая приготовительная недѣля Блуднаго Сына).

И наоборотъ: дабы кто-нибудь не сталъ чрезмѣрно надѣяться на безпредѣльность Божіей любви, Божія милосердія, и не увлекся бы легкомысленной грѣховной жизнью, не думая о покаяніи и исправленіи жизни, св. Церковь напоминаетъ намъ о неизбѣжности  к о н ч и н ы  м і р а,  В т о р а г о  П р и ш е с т в і я  Х р и с т о в а  и  С т р а ш н а г о  С у д а Божія, на которомъ всѣ упорные нераскаянные грѣшники будутъ осуждены, вмѣстѣ съ діаволомъ и всей темной бѣсовской силой, на вѣчную нескончаемую муку, гдѣ «будетъ плачъ и скрежетъ зубовъ» (Матѳ. 13, 50) (Третья приготовительная недѣля Мясопуста).

И какъ часто Господь, пришедшій на землю спасти человѣка, напоминаетъ объ этомъ «плачѣ и скрежетѣ зубовъ», дабы не забывали о томъ, что ихъ ожидаетъ, если они не придутъ къ уму-разуму и не покаются, всѣ продолжающіе легкомысленно грѣшить безпечно-настроенные неисправимые грѣхолюбцы!

И передъ самымъ наступленіемъ Великаго поста Святая Церковь приводитъ намъ на память печальнѣйшее въ исторіи человѣческаго рода событіе — какъ наши прародители Адамъ и Ева за невоздержаніе и за непослушаніе своему любящему Творцу и Отцу Богу лишились того неизреченнаго райскаго блаженства, для котораго они были созданы Богомъ — только потому, что они послушались врага Божія діавола, прельстившаго ихъ призрачной видимостью добра. (Четвертая приготовительная недѣля Сыропустная).

Какое это яркое напоминаніе и всѣмъ намъ, современнымъ людямъ, чтобы мы никогда не увлекались обманчивыми призраками мнимаго добра, и слушались бы всегда и во всемъ нашего любящаго Творца и Отца Бога, а не врага Божія — діавола, жаждущаго, по врожденной злобѣ своей, нашей погибели!.. Чтобы мы исполняли заповѣди Божіи и повиновались уставамъ Матери нашей Святой Церкви, а не слѣдовали бы внушеніямъ темной бѣсовской силы, такъ часто скрывающейся за доводами нашего поврежденнаго грѣхопаденіемъ лукаваго человѣческаго разума!..

Итакъ: добродѣтель смиренномудрія, надежда на милосердіе Божіе, постоянное памятованіе о кончинѣ міра, Второмъ Пришествіи Христовомъ и Страшномъ Судѣ, всегдашнее воспоминаніе объ утраченномъ нами черезъ непослушаніе Богу и прельщеніе діаволомъ райскомъ блаженствѣ — вотъ что желаетъ внушить намъ св. Церковь въ преддверіи Великаго поста, дабы пощеніе наше и покаянный подвигъ нашъ были бы осмысленными и плодотворными!

И это — самое главное, самое важное!..

Съ такими ли мыслями и чувствами вступаемъ всѣ мы въ наступающій Великій постъ?

Если «д а», слава Богу! Мы — на вѣрномъ пути!

Если «н ѣ т ъ», — всуе, безъ плода будетъ наше пощеніе, ни къ чему будетъ нашъ покаянный подвигъ, если бы даже внѣшне, формально мы все исполняли, что требуется уставами Церкви.

Ибо «не словомъ или языкомъ» должны исполнять мы заповѣди Божіи и все, чему учитъ насъ св. Церковь, «но дѣломъ и истиною» (1 Іоан. 3, 18). 


Источникъ: Архіепископъ Аверкій. Современность въ свѣтѣ слова Божія. — Къ 25-лѣтію служенія въ Америкѣ въ Св. Троицкомъ монастырѣ. — Слова и рѣчи. Томъ II. 1961-1968 гг. — Jordanville: Тѵпографія преп. Іова Почаевскаго, 1975. — С. 464-469.

Печать

Н. Р. Бобровъ († 1970 г.): Передъ лицомъ массоваго отступленія

Автор: Монахиня Вера вкл. . Опубликовано в Архив РПЦЗ

Н. Р. Бобровъ († 1970 г.)

Передъ лицомъ массоваго отступленія
 
«Какъ я уже и раньше многократно говорилъ вамъ и теперь говорю, уже не увѣщевая, а приказывая и повелѣвая... Если вы будете оставаться въ господствующихъ среди васъ порокахъ, я не потерплю васъ, не допущу, не дозволю вамъ переступить этотъ священный порогъ. Зачѣмъ мнѣ нужно множество болящихъ? Двѣнадцать было учениковъ, и послушай, что говоритъ имъ Христосъ: "Еда и вы хощете ити (Іоан. 6, 67)". ...Но существуетъ, скажешь, много еретическихъ сектъ и переходятъ въ нихъ. Пустое это слово. Лучше одинъ творящій волю Господню, нежели тысяща беззаконниковъ (Сир. 16, 3). Вѣдь и ты чего желаешь, скажи мнѣ, — имѣть ли тысячи слугъ, состоящихъ изъ бѣглыхъ и воровъ, или одного благонамѣреннаго?» (Изъ «Твореніе Свят. Отца нашего Іоанна Златоуста». С.-Петербургъ 1906 года).
 
Кто изъ русскихъ православныхъ людей не помнитъ на Руси своихъ приходскихъ храмовъ, благолѣпно украшенныхъ и многолѣтіями намоленныхъ, будь то величественный соборъ иль скромная на селѣ церковка? Кто не пережилъ изъ насъ свое дѣтство, а, многіе, и годы зрѣлости въ полной умиротворенности и безмятежной радости «прислушиваясь къ священнымъ пѣснямъ своей святой матери-церкви... сладцѣ почивая сознаніемъ... вѣря не испытуя... вкушая блаженство вѣры полной, несомнѣнной?» (Еписк. Никаноръ).
Чье сердце не сжималось отъ острой боли при видѣ... груды щебня... разрушенія, оскверненія и поруганія родныхъ святынь... заушенія, избіенія и умерщвленія своихъ пастырей и архипастырей — стратотерпцевъ и мучениковъ? Кто не содрагался передъ діавольской дерзостью совѣтской сатанократіи: искоренить религію и испепелить храмы Божіи? И, наконецъ, кто не знаетъ пламеннаго обличенія изверговъ рода человѣческаго устами первомученника Церкви Русской Православной — Святѣйшимъ Тихономъ Патріархомъ Московскимъ и всея Россіи:
«Опомнитесь, безумцы, то, что творите вы, не только жестокое дѣло, это, поистинѣ, дѣло сатанинское, за которое подлежите вы огню геенскому въ жизни будущей-загробной, и страшному проклятію потомства въ жизни настоящей-земной.
Властью, данною намъ отъ Бога, запрещаемъ вамъ приступать къ Тайнамъ Христовымъ, анаѳемствуемъ васъ, если только вы носите еще имена христіанскія и хотя по рожденію своему принадлежите къ церкви православной.
Заклинаемъ и всѣхъ васъ, вѣрныхъ чадъ православной церкви Христовой, не вступать съ таковыми извергами рода человѣческаго въ какое либо общеніе: «измите злаго отъ васъ самихъ» (1 Кор. 5, 13,).
А вы, братіе архипастыри и пастыри, съ пламенной ревностью зовите чада вашихъ на защиту попираемыхъ нынѣ правъ церкви православной... Зовите не нуждою, а доброю волею становиться въ ряды духовныхъ борцовъ, которые силѣ внѣшней противопоставятъ силу своего святого воодушевленія...».
Не долго царило, нослѣ смерти Святѣйшаго патріарха Тихона, благодатное для гонимой русской православной церкви... «тихоновское время».
Послѣдующіе возглавители ея оказались лишенными благодати «по-тихоновски» защищать церковную ограду отъ проникновенія туда агентовъ власти сатанинской.
Измалодушествовавшіеся и увлеченные мечтательствомъ возможнаго мирнаго «сосуществованія» церкви Христовой со слугами сатаны, эти возглавители, въ лицѣ митр. Сергія, заключили предательскій для церкви и ея первомучениковъ... «конкордатъ» съ безбожниками-коммунистами и тѣмъ самимъ породили несуразное чудовище: «церковь»-совѣтскую, или точнѣе, «церковь-блудницу», вступившую въ союзъ съ «краснымъ звѣремъ» и сдѣлавшейся съ тхъ поръ соучастницей совѣтской власти за всѣ преступленія въ отношеніи преслѣдованія вѣры и истинной церкви зъ Россіи.
Страшно, жутко и больно за подневольныхъ братьевъ нашихъ, даже въ «послѣднемъ своемъ убѣжищѣ», безстыдно предаваемыхъ діаволу совѣтскими «іерархами-іудами»...
А еще страшнѣе за подлинную сущность современной «совѣтской церкви», которую съ исповѣдническимъ дерзновеніемъ предвѣщалъ еще при лжепатріархѣ Сергіи истинный столпъ православія епископъ Дамаскинъ (Глуховской).
«...Съ высоты послѣдняго прибѣжища отвергнутой міромъ правды, съ высоты амвона зазвучатъ слова лицемѣрія, человѣкоугодничества и клевѣты... и тамъ, гдѣ мерцалъ свѣтомъ невечернимъ Образъ Воплощенной Истины, смѣется въ отвратителъной гримасѣ личина отца лжи... все ложь, ложь каждое слово, каждая молитва, каждое таинство...».
Никто изъ православныхъ русскихъ людей не можетъ нарушить прещенія Святѣйшаго патріарха Тихона: «не вступать съ извергами рода человѣческаго въ какое-либо общеніе», а, тѣмъ болѣе, архипастыри и пастыри, не смѣютъ ослушаться завѣта Святѣйшаго: «звать съ пламенной ревностью» чадъ своихъ «на защиту попираемыхъ правъ церкви православной», ибо и тѣмъ и другимъ слѣдуетъ не забывать, что «анаѳема, провозглашенная Святѣйшимъ патріархомъ Тихономъ 19 января 1918 года на богоборческую коммунистическую власть и подтвержденная 28 января того же года Священнымъ Соборомъ Россійской Православной Церкви, никѣмъ не была отмѣнена, и до сего времени тяготѣетъ надъ ней и надъ всѣми, кто ее признаетъ законной и кто, такъ или иначе, съ нею сотрудничаетъ или поддерживаетъ общеніе». (Епископъ Аверкій).
Тяготѣетъ эта анаѳема Святѣйшаго особенно на зарубежныхъ «церковныхъ образованіяхъ», пусть и самозванныхъ, въ порядкѣ бунтарскаго акта созданныхъ, но дѣйствующихъ для соблазна вѣрующихъ, подъ прикрытіемъ восьмиконечнаго православнаго креста. Тяютѣетъ постольку, поскольку общеніе со слугами сатаны, создано на добровольныхъ началахъ и вполнѣ сознательно. И отъ анаѳемы этой не спасетъ никакая цирковая эквилибристика съ поминовеніемъ совѣтскаго лжепатріарха, примѣняемая изъ опасенія: откровенностью «навлечь на себя подозрѣніе въ нелояльности». (См. «Посланіе собора епископовъ православной церкви заграницей о церковныхъ раздѣленіяхъ»).
Ложь эта, умышленно введенная въ закордонныхъ антицерковныхъ образованіяхъ, и есть одна изъ отличительныхъ свойствъ всякой антицеркви, близко роднящей ее съ лжецерковью совѣтской.
Ни одна область человѣческихъ образованій такъ не обезличивается, такъ не погрязаетъ въ тинѣ произвола и беззаконія, вплоть до самоуничтоженія, какъ именно самовольно произвольныя «церковныя организаціи».
Въ окружномъ посланіи четырехъ восточныхъ патріарховъ 1848 года Анѳима Константинопольскаго, Іероѳея Александрійскаго, Меѳодія Антіохійскаго и Кирилла Іерусалимскаго, среди прочаго, записано слѣдующее:
«Вѣра наша получила начало не отъ человѣка и не черезъ человѣка, но черезъ откровеніе Іисуса Христа, которое проповѣдывали божественные апостолы, утвердили св. Вселенскіе Соборы, предали по преемству великіе мудрые учители вселенной и запечатлѣли своей кровью мученики... всѣ новшествующіе, еретики то или раскольники, добровольно облекошася въ клятву, яко въ ризу (Псал. 108, 18), хотя бы то были папы, хотя бы патріархи, хотя бы клирики, хотя бы міряне, аще бы и ангелъ съ небесе — анаѳема ему...».
Св. Іоаннъ Златоустъ поучаетъ: «Разумъ, непокорный догматамъ церкви и ученію св. отцовъ, поселяетъ раздоры между христіанами и рождаетъ многочисленныя ереси и расколы. Поэтому, кто хочетъ быть истиннымъ сыномъ православной церкви, пусть укротитъ непокорство разума церковными правилами своей матери церкви». (Бесѣды на 1-е посланіе Коринѳ. 11, 1).
Епископъ Никодимъ Далматинско-Истрійскій въ своемъ толкованіи 21 правила Гангрскаго Помѣстнаго Собора 340 года говоритъ: «отцы сего Собора постановили, что необходимо охранять святую церковь отъ новшествъ и заботиться о томъ, чтобы все предписанное свящ. писаніемъ и апостольскимъ преданіемъ, оставалось въ немъ святымъ, ненарушимымъ, потому что, въ противномъ случаѣ, откроется путь религіознымъ обществамъ, которыя не могутъ называться церковью».
Изъ приведенныхъ только немногихъ изъ всѣй подобной массы поученій, постановленій и наставленій отцовъ и учителей Церкви съ убѣдительной ясностью слѣдуетъ, что:
1. «Истинная церковь, какъ созданіе Божіе, есть одна единственная, въ которой только и пребываетъ источникъ жизни — Духъ Святой... соединяющій всѣхъ вѣрующихъ въ одно церковное тѣло тѣмъ, что «вливаетъ въ сердца любовь» и даруетъ членамъ церкви благодать творить всякую добродѣтель.
2. Еретики и раскольники, вышедшіе изъ сосгава истинной церкви, создать свою собственную вторую «истинную церковь» не могутъ, а то, что они называютъ «церковью» есть ничто иное, какъ произвольное «религіозное образованіе» раскольниковъ или еретиковъ.
3. Въ грѣхѣ нарушенія единства церкви, или, что то-же, въ «грѣхѣ ума» — еретикъ и раскольникъ — понятія равнозначущія и... «хотя бы то были папы, хотя бы патріархи, хотя бы клирики, хотя бы міряне, аще бы и ангелъ съ небесе — анаѳема ему».
Пристально всматриваясь въ современныя намъ антицерковныя образованія, будь то еретики, раскольники или богоборцы, физически разобщенные, но «духовно» другъ съ другомъ спаянные въ своемъ противоцерковномъ умопостроеніи, не можемъ не замѣтить, отсутствія у всѣхъ признаковъ моральной устойчивости, такъ характерныхъ для категорій «религіозныхъ праздношатаевъ».
Вотъ нѣсколько яркихъ зарисовокъ, характерныхъ для аморальнаго... «церковничества»:
1. Въ «Голосѣ православія» (органъ прав. церкви въ Чехословакіи) за апрѣль 1953 года читаемъ слѣдующую хроникерскую замѣтку:
«Отдать послѣднюю честь І. В. Сталину, прахъ котораго былъ выставленъ въ колонномъ залѣ Дома Союзовъ въ Москвѣ прибыла также делегація Русской Православной Церкви во главѣ съ митрополитомъ д-ромъ Николаемъ. На траурныхъ лентахъ возложеннаго вѣнка была надпись: «Іосифу Виссаріоновичу Сталину отъ Русской Православной Церкви»...
Его Блаженство митр. Елевѳерій Пражскій и всея Чехословакіи получилъ отъ патріарха Московскаго и всея Руси Святѣйшаго Алексѣя нижеслѣдующее письмо: «Ваше Блаженство! Сердечно тронутъ выраженнымъ вами соболѣзнованіемъ по случаю кончины Іосифа Виссаріоновича Сталина. Для насъ незабвенно его постоянно доброе, участливое и благожелательное отношеніе къ нуждамъ церковнымъ и Русская Православная Церковь всегда будетъ вспоминать его съ искренней любовью и благодарностью. Патр. Алексій».
2. Послѣдній (февральскій) номеръ «Тhе Оrthоdоx Оbserver» на обложкѣ помѣстилъ фотоснимокъ патріарха Константинопольскаго Аѳинагора и Московскаго Алексѣя въ ихъ совмѣстномъ служеніи и замѣтку «Русскій Патріархъ въ Фанарѣ», заканчивающуюся такъ: «мы не должны забывать, что... мученица русская церковь является предметомъ контроля и управленія коммунистическаго режима». («Прав. Русь», № 5, 1961 г.)
Въ августовскомъ номерѣ органа греческой церкви въ Америкѣ «Тhе Оrthоdоx Оbserver» находимъ редакціонное сообщеніе о междуюрисдикціонномъ совѣщаніи, мартовскомъ и іюньскомъ, созванномъ въ Н. Іоркѣ организаторомъ православно-экуменическаго начинанія греческимъ архіеп. Іаковомъ — ставленникомъ патр. Аѳинагора. Среди, такъ называемаго, «епископата», принимавшего участіе въ этихъ совѣщаніяхъ, находимъ... «митрополита» Бориса — «Патріархальнаго Экзархата Православной Каѳолической Церкви въ Америкѣ. Оглашенъ и любопытный документъ: положеніе о постоянномъ органѣ... нѣкоемъ временномъ Синодѣ, имѣющемъ блюсти задачу единенія... Рѣшенія Синода принимаются большинствомъ третей. По поводу этого невѣроятнаго событія, предоставимъ слово редакціи «Православной Руси», ном. 18 за 1961 г.
«Личный составъ сообщается — общій для обоихъ совѣщаній, причемъ указаны только епископы, съ умолчаніемъ обо всѣхъ участникахъ, не достигшихъ епископскаго сана. Составъ таковъ: архіеп. Іаковъ, предсѣдатель, еп. Іоаннъ Санфранцискій, митр. Антоній Баширъ, еп. Богданъ отъ украинской церкви въ Америкѣ, архіеп. Полладій отъ украинской церкви, еп. Андрей Молдаванъ отъ румынской канонической миссіонерской церкви въ Америкѣ, еп. Маркъ Липа отъ Албанской церкви въ Америкѣ, митр. Андрей отъ Болгарской епархіи Сѣв. и Южн. Америки и Австраліи, еп. Діонисій отъ Сербской вост.-прав. епархіи США и Канады... представленъ былъ также патріархальный Экзархатъ Русской Православной Каѳолической Церкви въ Америкѣ митр. Борисомъ.
Зловѣщая значительность всего намъ офиціально сообщаемаго органомъ греческой церкви двояка. Съ одной стороны, фактомъ является отнынѣ включеніе равноправное (фактически силой вещей руководящее) совѣтской церкви въ составь свободнаго православія. Съ другой стороны, дѣлается это примѣнительно къ чему то совершенно новому, опрокидывающему самое понятіе церкви. Образуется сговоромъ отдѣльныхъ церковныхъ тѣлъ, произвольно возникшихъ, или несамостоятельныхъ, новое церковное тѣло, по территоріальному признаку, на демократическихъ началахъ. Это самочинно возникшее тѣло церковное образуетъ свои органы, рѣшая возникающіе вопросы большинствомъ голосовъ — внѣ учета истинныхъ церквей, помѣстныхъ, въ своемъ цѣломъ образующихъ Церковь, провозглашенную Символомъ Вѣры.
Догматъ церкви не идейно только, но и организаціонно УПРАЗДНЯЕТСЯ. Есть о чемъ плакать Божіей Матери. Но нельзя представить, чтобы безъ реакціи со стороны, неподмѣннаго церковнаго сознанія прошло все это. Зрѣютъ событія».
Въ докладѣ своемъ на 13-мъ Епархіальномъ Собрании Зарубежной Русской Православной Церкви, о. Константинъ открыто говоритъ объ этихъ «зловѣщихъ явленіяхъ растущаго отступленія»:
«Самый большой сдвигъ наблюдается въ секторѣ свободнаго православія. Языкъ прилипаетъ къ гортани, и не знаешь чему отдать предпочтеніе въ обнаруженныхъ «достиженіяхъ». Увѣренной становится устремленность къ Москвѣ. Лихорадочную дѣятельность развиваетъ патр. Аѳинагоръ, а за нимъ слѣдуютъ и другіе. И такая чувствуется спѣшка, такая планомѣрность дѣйствій, будто заданіе какое то выполняется срочное. Создается православный экуменизмъ... курсъ рѣшительно, подъ водительствомъ патр. Аѳинагора, принятъ на Москву.. Это ли не прямой трактъ къ антихристу?
Неужели нѣтъ сопротивленія этой нечисти? Есть. Она чувствуется въ католическихъ кругахъ... болѣе отчетлива реакція протестантизма... но не проявляется она во внѣ сколько нибудь замѣтно въ православіи. Зато Матерь Божія вмѣшалась. Слезы потекли изъ Ея очей во вразумленіе православнаго народа».
Ушедшій 22 апрѣля 1961 года отъ насъ въ міръ иной на 90-мъ году своей жизни одинъ изъ старѣйшихъ, достойнѣйшихъ и заслуженнѣйшихъ священнослужителей русской зарубежной церкви протопресвитеръ о. Василій Бощановскій по поводу слезъ Царицы Небесной писалъ:
«...Обратимъ вниманіе на то, кто плачетъ? Плачетъ Царица Небесная, плачетъ Мать воплотившагося Сына Божія, плачетъ Мать, по усыновленію свыше, всего человѣчества. И слезы свои Она являетъ намъ — людямъ. Значитъ, имѣется въ виду наше назиданіе...
Обратимъ свой взоръ къ церковной жизни. Здѣсь увидимъ нѣчто грозное. Христосъ создалъ единую Церковь. Молился Отцу Своему о единствѣ ея членовъ. Такъ и было при апостолахъ. Такъ было и позднѣе, въ теченіе нѣсколькихъ вѣковъ. Въ половинѣ одинадцатаго вѣка произошелъ первый отрывъ отъ Церкви Единой Апостольской — Рима. За Римомъ отходитъ отъ Церкви протестанскій міръ — Лютеръ, за Лютеромъ слѣдуютъ Виклефъ, Цвингли, Кальвинъ и прочіе человѣки-боги, ихъ же имена Ты вѣси, Господи! И такъ до сихъ поръ. Дойдя до полныхъ границъ дѣленія и видя полную утрату своего авторитета... всѣ вожди и вождята этого дробленія пришли къ мысли о необходимости объединенія. Для чего? Не для того, чтобы воспринять истинную Христову Апостольскую Церковь и Ея Истину, а чтобы... привести весь безчисленный конгломератъ церковныхъ раздѣленій къ единству на основѣ признанія того, что сейчасъ нѣтъ Истинной Христовой Церкви, что Она вся распылилась въ безчисленныхъ церковныхъ дѣленіяхъ и что обрѣсти ее можно только при сведеніи къ единству всѣхъ этихъ безчисленныхъ дробленій: въ каждомъ дѣленіи есть какая то истина, но ни одна часть не обладаетъ полнотою Церковной Истины. Проще: Церкви Христовой нѣтъ. Она распылилась во всѣхъ своихъ дѣленіяхъ. Имѣются какія то крохи истины, но полноты церковной Истины — нѣтъ. Очевидно, врата ада оказались сильнѣе Церкви Христовой, и слова Христа Спасителя: «Созижду Церковь Мою и врата ада не одолѣютъ ее» оказались невѣрными. И такъ, теперь существуетъ только относительная истина. Самой истины нѣтъ, ее нужно искать, а путь къ этому: приведеніе къ единству осколковъ истины, размѣстившихся во всѣхъ, такъ называемыхъ, церковныхъ организаціяхъ.
Затѣя нездоровая, порочная, просто кощунственная. Она не только свидѣтельствуетъ о незнаніи Истины, она унижаетъ Ее, Она отрицаетъ Ее. Новое преступленіе достойно слезъ. Есть отъ чего міру плакать. Плачетъ за него Царица Небесная. Она знаетъ, что Богъ поругаемъ не бываетъ».
Развѣ не кроется въ этихъ словахъ русскаго батюшки страшная, по своимъ послѣдствіямъ, правда, правда объ апостасіи нашего жуткаго антиправославнаго времени и кто осмѣлихся отрицать эту правду безъ того, чтобы сознательно не причислить себя къ тѣмъ лицемѣрамъ, которыхъ обличалъ Господь Своими божественными словами: «лицемѣры, лицо земли и неба разсматривать умѣете: зачѣмъ же вы по самимъ себѣ (по своей жизни) не судите, — чему быть должно». (Лук. 12, 56-57).
15 марта, согласно сообщенія «Тhе New Yоrk Тіmes» отъ 16 марта, въ Нью Іоркѣ состоялось собраніе «восточныхъ епископовъ — 12 представителей восточно-православныхъ юрисдикціи США», организованное все тѣмъ же греческимъ архіеп. Іаковымъ, котораго газета характеризуетъ какъ: лидера вселенски-широкаго движенія (экуменическаго) («Прав. Русь», № 6, 1960 г.), а на слѣдующій день, 17 марта, послѣ этого сборища, въ... греческой благочестивой семьѣ, заплакала ЦАРИЦА НЕБЕСНАЯ.
Почему именно въ греческой семьѣ?
Не есть ли отвѣтомъ на этотъ естественный вопросъ, приведенные ниже факты.
Если православный архіепископъ греческій Іаковъ развиваетъ свою «объединительную дѣятельность въ узко мѣстномъ нью-іоркскомъ масштабѣ, а его патронъ грекъ Аѳинагоръ патріархъ Константинопольскій ведетъ такую же «работу» въ «міровомъ масштабѣ», вводя православныя церкви на общіе пути современности», то ихъ третій собратъ грекъ Ѳеоклитъ, возглавляющій въ санѣ архіепископа, греческую Церковь, тамъ, у себя на родинѣ творитъ уже совсѣмъ нѣчто... несуразное.
«Въ послѣднемъ номерѣ греческаго еженедельника «Атланисъ» (17 апрѣля), можно прочесть поразительное сообщеніе, совершенно невѣроятное, а, вмѣстѣ съ тѣмъ, абсолютно достовѣрное. Архіеп. Ѳеоклитъ, возглавляющій греческую церковь, заявилъ печати, что синодъ греческой церкви ставитъ вопросъ о перередактированіи нѣкоторыхъ мѣстъ Новаго Завѣта, способныхъ обидѣть евреевъ и порождать антисемитскія настроенія. («Прав. Русь», № 8 за 1961 г.).
Развѣ всѣ приведенные факты изъ дѣятельности высокихъ іерарховъ греческой церкви, нѣкогда подлинной колыбели Православія, не свидѣтельство... апостасіи въ православіи и не являются ли эти факты достаточными, чтобы вызвать слезы на глазахъ Царицы Небесной. Какая болѣе сильная реакція нужна, чтобы остановить беззаконіе?
«Глядя на все то, что сейчасъ происходитъ въ помѣстныхъ православныхъ церквяхъ, — говоритъ преосвященный Аверкій, епископъ Сиракузско-Троицкій, — на то, какъ іерархи ихъ ѣздятъ на поклонъ въ красную Москву и возлагаютъ вѣнки на гробницу гонителя вѣры и церкви, какъ стремятся они къ сліянію съ чуждыми истинному христіанству группировками, подъ благовиднымъ предлогомъ общаго единенія, какъ улетучивается въ нихъ духъ подлиннаго православнаго благочестія и насаждается духъ «обновленчества», какъ «модернизируется» у нихъ даже весь внѣшній обликъ церковной жизни, вплоть до внутренняго оборудованія храмовъ, наружности и поведенія священнослужителей, — нельзя не вспомнить подлинно пророческихъ словь епископа Игнатія (Брянчанинова): «времена, чѣмъ дальше, тѣмъ тяжеліе. Отступничество предсказано со «всею ясностью св. Писанія и служитъ свидѣтельствомъ того, сколько вѣрно и истинно все, сказанное въ писаніи. Отступленіе попущено Богомъ; не покусись остановить его немощною рукою твоею. Устранись, охранись отъ него самъ: и этого съ тебя достаточно. Ознакомься съ духомъ времени, изучи его, чтобы по возможности избѣгнуть вліянія его». («Прав. Русь», № 8 за 1960 годъ).
О. архимандритъ Константинъ, какъ бы отвѣчая на мысль епископа Игнатія, говоритъ: «многое намъ уже сейчасъ показано. Видимъ, какъ отступленіе охватываетъ всѣ исповѣданія, въ ихъ руководящихъ крутахъ. Видимъ, какъ это объединеніе выражается въ томъ, что всѣ дороги церковныя оказываются ведущими въ красную Москву. Въ одиночествѣ остаемся мы. Будемъ являть наше трезвенное стояніе въ Истинѣ, тѣмъ выполняя нашу миссію, наше послушаніе — все остальное сдѣлаетъ Самъ Господь. Будемъ стоять въ своей обособленности отъ міра — явно для своихъ и для чужихъ. Тогда и среди чужихъ найдемъ мы своихъ, а своихъ не отдадимъ чужимъ...
Не будемъ ни зазнаваться, ни робѣть. Спасая свои души, послужимъ Родинѣ и міру. Въ рукахъ Божіихъ даже и наша немощь... способна обратиться въ силу, мѣру которой Самъ Господь опредѣлитъ...
Убоимся «обновленческаго христіанства», включающаго въ себя и коммуну. Только бы намъ не дрогнуть въ нашемъ стояніи. Пусть мы останемся одни — съ нами Богъ (Изъ доклада на 13 Епарх. Собр. 15-17 мая 1961 г.).
Первосвятитель Русской Православной Церкви Преосвященнѣйшій Митрополитъ Анастасій, въ своемъ историческомъ «Владимірскомъ посланіи», преподаетъ такой глубоко назидательный архипастырскій призывъ:
«Дадимъ обѣтъ хранить въ чистотѣ свою вѣру и блюсти свою народность, какъ замыселъ Божій о насъ, какъ талантъ, полученный нами свыше...»
А изъ потусторонняго міра, несется горячій призывъ батюшки о. Василія Бощановскаго:
«Русскіе люди, гдѣ бы вы не были, въ какихъ бы обстоятельствахъ ни находились, — услышьте голосъ старца, священнослужителя церкви. Твердо, непоколебимо стойте въ вѣрѣ Православной, Апостольской, Святоотеческой. Въ ней заключается вся Истина, возвѣщенная воплощеннымъ Сыномъ Божіимъ и неповрежденно хранимая одной лишь Православной Церковью, Церковью ЕДИНОЙ, СВЯТОЙ, СОБОРНОЙ и АПОСТОЛЬСКОЙ.
Богъ да хранитъ васъ въ этой Истинѣ въ наши лукавые дни и открытаго и прикровеннаго богоборчества». («Прав. Русь», № 11 за 1960 г.). Имѣяй уши слышати, да слышатъ!

 

Мы потеряли свою Родину — Святую Русь, когда оставили завѣты Евангельскаго ученія, увлекаясь европейскими науками и новшествами, поправъ уклады русской жизни по древне-отеческому строю.
Помыслу Божію угодно было разсѣять нѣсколько милліоновъ русскихъ людей буквально по всему бѣлу-свѣту съ тѣмъ, чтобы въ разсѣяніи, мы собственными ногами исходили весь земной шаръ, собственными ушами и глазами познали тѣхъ идоловъ, которымъ мы поклонялись до самозабвенія, до самопогибели.
Намъ нѣтъ надобности искать своего спасенія въ рабскомъ подражаніи какимъ либо европейскимъ формамъ жизни. Наше спасеніе не въ нихъ, а въ нашей православной вѣрѣ и церкви. Исторія убѣждаетъ насъ въ томъ, что мы отъ Церкви получили все, мы и опять получимъ все, если сами отъ нея не отвернемся и ей не измѣнимъ. Въ нашей ВѢРѢ и Церкви, какъ въ зернѣ, хранятся всѣ силы, всѣ условія нашего роста, нашего возрожденія и раскрытія всѣхъ нашихъ духовныхъ и матеріальныхъ національныхъ силъ. А, «чтобы вѣра наша утверждалась не на мудрости человѣческой, но на силѣ Божіей (1 Коринѳ. 2-4), будемъ непоколебимо вѣрны своей отечественной Русской Православной Церкви Зарубежной, рѣзко осудившей всѣ попытки заграничныхъ «живцовъ-обновленцевъ», модернизировать по своему неразумію твореніе Самого Спасителя — Церковь Христову, Вѣру Православную.
Передъ лицомъ массоваго отступленія, намъ, «малому стаду», нѣтъ основаній колебаться, страшиться иль приходить въ уныніе!
«Лучше одинъ творящій волю Господню, нежели тысяща беззаконниковъ (Сир. 16, 3). Вѣдь и ты чего желаешь, скажи мнѣ, имѣть ли тысячи слугъ, состоящихъ изъ бѣглыхъ и воровъ, или одного благонамѣреннаго?».
 
Н. Бобровъ.
       
Источникъ: «Лучъ свѣта». Ученіе въ защиту Православной вѣры, въ обличеніе атеизма и въ опроверженіе доктринъ невѣрія. Въ двухъ частяхъ: Часть первая. / Собралъ, перепечаталъ и дополнилъ иллюстраціями Архимандритъ Пантелеимонъ. — Изданіе второе. — Jordanville: Изданіе Свято-Троицкаго Монастыря, 1970 [1971]. — С. 126-136. 
 
 
Печать

Пругавин А.С.: Монастырские тюрьмы в борьбе с сектантством

Автор: Монахиня Вера вкл. . Опубликовано в История

Александр Пругавин

 
МОНАСТЫРСКИЕ ТЮРЬМЫ В БОРЬБЕ С СЕКТАНТСТВОМ
 
Пругавин А.С. Монастырские тюрьмы в борьбе с сектантством: К вопросу о веротерпимости. Москва, 1905. Опись А, №479.

От автора

Статьи, вошедшие в эту брошюру, первоначально были напечатаны в газете «Право» за время 1902— 1904 годы.
 
В виду того, что вопрос, затронутый в этих статях, не может не интересовать значительной части русского общества и народа, автор решил выпустить их отдельной брошюрой, имея в виду этим самым еще раз напомнить о печальной аномалии, уцелевшей в нашей жизни от далеких веков религиозной нетерпимости.
За время появления наших статей, посвященных этому вопросу, состоялось весьма важное правительственное мероприятие, которое нельзя не приветствовать с полною искренностью и которое, без всякого сомнения, внесет отрадное чувство нравственною удовлетворенья в душу многих миллионов русских людей. Мы говорим о полном упразднении известной исторической тюрьмы, находившейся в Соловецком монастыре. Упразднение это состоялось осенью прошлого 1903 года.
Обстоятельство это дает основание и право надеяться, что та же самая участь ожидает - быть может, даже в самом непродолжительном времени и все остальные тюрьмы, которые до сих пор еще, к сожалению, уцелели в некоторых, весьма немногих, монастырях.
 
Подобная мера явилась бы первым поучительным шагом по пути осуществления тех заветов веротерпимости, которые столь торжественно были провозглашены в памятном всем манифесте 26 февраля 1903 года.
 
С.-Петербург,
22 мая 1904 г. 

Монастырские тюрьмы и монастырские узники

I.
 
От далекой, седой старины, от нашего исторического прошлого мы унаследовали немало печального и тяжелого в разных областях государственной, церковной и народно общественной жизни. Но едва ли не больше всего мрачных пережитков старины сохраняется у нас в той именно области, которая по своему существу, по своему внутреннему характеру должна быть совершенно свободна от всего, что только носит на себе печать жестокости и насилия. Мы разумеем область веры, область религиозных убеждений. На этот раз мы хотим напомнить здесь о печальной и мрачной аномалии, уцелевшей в нашей государственно-церковной жизни от далеких, давно прошедших веков религиозных гонений и нетерпимости. Мы хотим напомнить о судьбе, так называемых, монастырских узников, т.е. лиц, имевших несчастие за те или иные проступки или преступления против церкви и религии подвергнуться заключению в монастырской тюрьме.
 
Как известно, такие тюрьмы с давних пор существовали при некоторых из наших монастырей. Особенно широкой известностью пользовалась в обществе тюрьма Соловецкого монастыря, куда в прежние времена ссылались не только религиозные, но и государственные преступники, которые по терминологии той эпохи величались „ворами и бунтовщиками". Ссылка в Соловецкий монастырь религиозных и государственных преступников широко практиковалась уже в половине XVI столетия, в царствование Иоанна Грозного. Затем, в течение XVII, XVIII и первой половины XIX столетия тюрьма Соловецкого монастыря нередко была переполнена заключенными.
Вероятно, этим последним обстоятельством следует объяснить, что во второй половине XVIII столетия возникает новая монастырская тюрьма или крепость - на этот раз в центре России, а именно в Спасо-Евфимиевом монастыре, находящемся в г. Суздаль, Владимирской губернии.
 
Монастырь этот принадлежит к числу наиболее старинных русских монастырей. Он возник одновременно с Троицко-Сергиевой лаврой, 550 лет тому назад. Основателями его были преподобный Евфимий и великий князь Суздальский и Нижегородский Борис Константинович. В былые времена монастырь этот много страдал от татарских нашествий и польских набегов. Это и заставило суздальских князей сколь возможно укрепить монастырь, сделать его недоступным для набегов. И вот, постепенно Спасо-Евфимиев монастырь обносится высокими, необыкновенно массивными стенами, башнями, „обзаводится пушками, пищалями, бердышами, воинской броней" и, таким образом, мало-помалу обращается в „колоссальную твердыню", в „грозную неприступную крепость", - как говорится в описании этого монастыря.
 
Местом ссылки и заточения Суздальский Спасо-Евфимиев монастырь становится с 1766 года, со времени Высочайшего указа Екатерины II-й, в котором, между прочим, писалось: „сосланных из бывшей тайной канцелярии для исправления в уме в разные монастыри колодников, по именам десять человек, для лучшего за ними присмотра и сохранения их жизни, равно, чтобы от них какого, по безумию их, вреда кому учинено не было, свести из некоторых, состоящих в Московской губернии монастырей, в Спасо-Евфимиев монастырь, определяя для смотрения за ними воинскую команду от суздальской провинциальной канцелярии".
 
Уведомляя об этом Высочайшем повелевши архимандрита Спасо-Евфимиевского монастыря Ефрема, Святейший Синод в свою очередь писал: „"А как де в оном монастыре первенствующая власть вы, архимандрит, то оную команду вручить в твое ведомство, и притом тебе рекомендовать, чтобы вы со своей стороны употребляли к исправлению тех колодников всевозможные старания; ибо де чрез то вы можете себя оказать по званию своему к сохранению жизни человеческой полезным». О приеме же означенных колодников, также, если и впредь по Высочайшему Ее Императорского Величества соизволению таковые же присылаемы будут в оный монастыре и об отведении для их пребывания потребного числа покоев, так и о употреблении о сих безумных должного о исправлении их в уме попечения к тебе, архимандриту, из Святейшего Синода истребовать послушного указу".
 
Вслед за приведенным Высочайшим повелением издана была особая инструкция обращения с колодниками, ссылаемыми в Спасо-Евфимиев монастырь. Инструкция эта была сообщена обер-прокурором Святейшего Синода генерал-квартирмейстером и кавалером князем Вяземским как суздальскому воеводе, так и о. архимандриту. Приводим содержание этой инструкции без всяких изменений: „Содержать оных безумных в отведенных от архимандрита порожних двух или трех покоях, однако не скованных, и иметь за ними присмотр такой, чтобы они себе и другим по безумию своему не могли учинить какого вреда, чего ради такого орудия, чем можно вред учините, отнюдь бы при них не было, так и писать им не давайте. Буде же бы который из них стал сумасбродничать, то в таком случае посадить такого одного в покой, не давая ему несколько времени пищи; а как усмирится, то тогда можно свести его по-прежнему с другими. Кои же смирны и сумасбродства не делают, таких пускать для слушания Божественного пения в церковь, однако под присмотром же караульных; при чем смотреть за ними того, чтобы они с постоявшими не вступали в непристойные разговоры, также бы не ушли из монастыря. Караульным с ними, сколько возможно, вступать без употребления строгости; а поелику они люди в умe поврежденные, то с ними обращаться с возможною по человечеству умеренностью. Буде же бы который из них стал произносите что важное, но как сие происходить будет от безумного, то оного не слушать и в донос о том не вступать, а только что произнесено будет рапортовать воеводе".
 
Условием свободы от заключения полагалось только решительное оставление „сумасбродства".
 
Вскоре вслед за этим в Спасо-Eфимиевом монастыре устраивается особое, так называемое, „арестантское отделение" или тюрьма. Целый угол монастыря, в котором помещалась эта тюрьма, отделяется особой массивной каменной стеной и получает название „крепости". В то же время цель и назначение этой крепости быстро изменяются: из места содержания безумных колодников она становится тюрьмой, в которую ссылаются лица, чем-либо провинившаяся против церкви и религии.
День и ночь крепость на замке. Единственные ворота, которые ведут в нее, всегда оберегаются часовыми солдатами. Без особого разрешения или, как говорят здесь, без благословения отца архимандрита, который является в то же время и комендантом крепости, никто не перешагнет за ее ворота.
 
 
II
 
Первые десять человек, попавшие в Суздальский монастырь в 1776 году, были следующая лица: драгун Никанор Рагозин, отставной капитан Иван Немчинов, прапорщик Коробков, фурьер Савва Петров, иеромонах Владимир Зеленский, попович Андрей Егоров, копиист Василий Щеглов, слуга князя Урусова, Михаил Васильев, крестьянин Иван Васильев и шатерный ставочник Василий Смагин.
 
Следом за этими первыми невольниками идет длинный ряд лиц, который ссылались в монастырь или на житье в число братии, или же в качестве арестантов для заточения в монастырской тюрьме. Необходимо заметить, что первая группа составляла сравнительно незначительный процент общего числа лиц, ссылавшихся в Суздальский монастырь, и состояла, главным образом, из представителей белого и черного духовенства, в чем-нибудь провинившихся.
 
В числе же „колодников" и „арестантов", заключенных в Суздальской монастырской тюрьме, были: офицеры, дворяне, чиновники, солдаты, крестьяне, купцы, мещане, однодворцы, канцеляристы, раскольники и сектанты, священники, монахи, архимандриты, диаконы, дьячки, послушники, причетники и т. д. За время с 1766 по 1902 год общее число заключенных в Суздальском Спасо-Евфимиевом монастыре - превышает 400 человек. Число это составляется из двух главных групп: из лиц духовного звания и лиц светских. К первой группе относятся: священники - 108 человек, в том числе 5 протоиереев, 1 ключарь кафедрального собора и член духовной консистории; архимандриты и игумены—16 чел., монахи, иеромонахи и иеродиаконы — 65 чел., диаконы—16 чел., дьячки, послушники, причетники и пономари—17 чел.
Кроме того, в разное время в монастыре содержались: бакалавр Киевской духовной академии, псаломщик, попович и дьяческий сын.
 
Ко второй группе принадлежат: офицеры, дворяне и чиновники—52 человека, в том числе: 1 генерал-майор, 2 барона, 1 граф и 2 князя; солдаты и нижние воинские чины—16 чел., крестьяне— 51 чел., мещане—10 чел., купцы—3 чел, однодворцы—2 чел., канцеляристы, протоколисты и копиисты— 6 чел., раскольнические наставники, попы и иноки— 11 чел., раскольнические архиереи—4 чел., лиц неизвестного или неопределенного звания—8 чел.
 
Кроме того: учитель, актер, кадет горного института, казак, полицейский надзиратель, шкипер и сапожник из Саратова.
 
Затем, помимо всех этих лиц, в Суздальском монастыре были заключены: два румынских монаха, болгарский архимандрит, греко-католический священник, такой же инок и, наконец, какой-то француз Бардио и немец Крюгер. Последние двое были заключены в монастырскую тюрьму в январе 1773 года и пробыли в ней до самой смерти, последовавшей в октябре месяце 1791 г.
Из общего числа заключенных на XVIII век (с 1766 по 1800 г.) приходится 62, а на ХIХ -й —341 чел.
 
Если мы это последнее число ссыльных разобьем по четвертям только - что минувшего столетия, то получим следующие цифры: за время с 1 января 1800 года по 1 января 1825 года в Суздальский монастырь было сослано 55 человек; с 1 января 1825 года по 1 января 1850 г. было сослано 53 человека; с 1 января 1850 г, по 1 января 1875 г.—117 человек и, наконец, с 1 января 1875 е. по 1 января 1902 г.—116 человек.
 
 
Предоставляя самим читателям делать выводы из этих цифр —вполне точных, так как они составлены на основании подлинных архивных дел, мы, со своей стороны, считаем необходимым сделать при этом одну оговорку. Так как дела самого последнего времени не сданы еще в архивы, то поэтому относительно лиц, сосланных в Суздальский монастырь в последние годы, сведения наши имеют отчасти случайный характер, при чем очень возможно, что несколько человек из числа заключенных в монастырь лиц именно за эти годы и не вошли в наши сведения.
 
Принявши во внимание это обстоятельство, мы в праве придти к заключению, — во всяком случае, весьма неожиданному, а именно, что у нас в России применение давно отжившей, чисто средневековой формы наказания, какой, без сомнения, является монастырское заточение, достигнув в 50-х и 60-х годах прошлого столетия наибольшего развития, держится на том же уровне до самых последних дней.
 
Так как необходимым и непременным условием освобождения из монастырского заключения было полное раскаяние, „чистосердечное отречение" от всех „заблуждений" и еретичных мнений, то естественно, что люди, всецело убежденные в правоте своих взглядов, предпочитали лучше окончить свои дни в неволе, чем признать ложью то, во что они верили со всей страстью религиозного воодушевления. А так как в монастырские тюрьмы чаще всего попадали люди именно такого закала, то поэтому мы и видим, что лишь очень немногие из них получили свободу, большинство же оставалось там до конца жизни.
 
Не даром монастырский сад, примыкающей к тюрьме и играющий роль „арестантского кладбища", усеян могилами бывших „колодников" и „арестантов". Среди множества могил прежних узников здесь сохранились лишь три-четыре могилы, между прочим, могилы князя Федора Петровича Шаховского и Владимира Николаевича Бантыш-Каменского.
 
Умерших арестантов здесь обыкновенно хоронят в саду, — без креста, без плиты, без всякой отметки или надписи, по которой близкие умершему люди могли бы найти могилу дорогого им человека. При похоронах же вожаков раскола и сектантства начальство употребляет все усилия для того, чтобы скрыть место их погребения и тем предупредить возможность паломничества со стороны их последователей и почитателей. В этих видах подобных лиц хоронят иногда вне монастыря, при чем сами похороны происходят тайно, рано утром, когда еще все спят; могила засыпается в уровень с поверхностью земли, без обычного возвышения, после чего закладывается дерном и, таким образом, тщательно устраняются всякие признаки, по которым можно было бы узнать о месте погребения. Так именно был похоронен, например, глава и основатель секты кавказских прыгунов казак Максим Рудометкин, умерший в монастырской тюрьме 13 мая 1877 года.
 
 
III.
В 1902 году в тюрьме Спасо-Евфимиева монастыря содержалось двенадцать человек заключенных, из коих некоторые находились здесь более 10-ти, 15-ти и даже 20-ти лет. Так, например, диакон Николай Иванович Добролюбов, из Нижегородской губернии, сидит в этой тюрьме уже 23 года.
 
Но другие из заключенных присланы сюда лишь в самое недавнее время: так, крестьянин Самарской губернии Ермолай Федосеев попал сюда в 1900 году, а священник Герасим Иванович Цветков — летом 1901 г. О причине заточения крестьянина Федосеева находим следующие сведения в отчете Самарского епархиального начальства за 1900 г. По отношению к нераскаянным и зловредным еретикам и пропагаторам, епархиальное начальство прибегало к крайнему средству воздействия, ходатайствуя пред Св. Синодом об изъятии их из среды православной паствы чрез заключение в Суздальский Спасо-Евфимиев монастырь. Так оно вынуждено было поступить с неким Ермолаем Федосеевым, который жил в пещере и своей лицемерной праведностью привлекал к себе массы простого народа".
 
О причине, вызвавшей заточение священника Тамбовской губернии Цветкова, было довольно подробно сообщено газетами со слов „С.-Петербургских Ведомостей". Судя по этим сведениям, священник - Цветков был осужден высшим духовным начальством на заточение в Суздальском монастыре „за некоторые его взгляды, несогласные с теми, которые считаются господствующими в нашем духовенстве. Так, например, о. Цветков осуждал подчинение церкви светской власти в лице обер-прокурора Св. Синода, признавал необходимость скорейшего созыва вселенского собора для разрешения многих назревших вопросов в православной церкви, отвергал авторитет Св. Синода и т. п. В этом смысле он неоднократно подавал докладные записки обер-прокурору Св. Синода и многим высшим Иерархам русской церкви, последствием чего и было осуждение о. Цветкова на строгое содержание при монастыре впредь до раскаяния и исправления".
 
Кроме священника Цветкова, диакона Добролюбова и крестьянина Федосеева, в суздальской крепости сидят в настоящее время еще два священника: Петр Рудаков и Гавриил Александрович Синцоров, а также один монах-иеродиакон Пимен из Молдавии, затем сектант крестьянин Владимирской губернии Аникий Антонович Уточкин, четыре сектанта, последователи секты еноховцев, присланные из Саратовской губернии, и, наконец, крестьянин Херсонской губернии, известный сектант Федор Ковалев, замуравивший заживо около 20 человек своих родственников и единомышленников во время всеобщей переписи, которую он считал делом антихриста.
 
В 1901 году газетами было сообщено известие о том, что Ковалев, по принятии им православия, был освобожден из монастырской тюрьмы. Сообщение это, как мы имели случай лично убедиться, не верно, так как Ковалев и до сих пор находится в тюрьме, хотя со времени своего присоединения к православию и пользуется некоторыми льготами, сравнительно с другими заключенными.
 
Двое из еноховцев ведут себя очень буйно, называют архимандрита монастыря „антихристом", не исполняют требований караульных, а потому их держат постоянно, и день и ночь, взаперти под замком и никуда не выпускают из камеры. Судя по всему, эти еноховцы, несомненно, психически больные люди. Нередко по ночам они подходят к окнам и начинают издавать громкие, отчаянные крики и вопли, при чем можно бывает разобрать лишь отдельные слова и фразы, вроде: „Христос воскрес!" „Антихрист пришел!" „Иерусалим спустился на землю!" „Святая Троица!" и т. д.
 
Вообще процент психических заболеваний среди монастырских узников огромный. Если бы психиатры получили возможность исследовать душевное состояние лиц, просидевших в монастырских! тюрьмах 10, 15, 30 лет, то можно быть уверенным в том, что среди этих несчастных они нашли бы очень немного лиц психически здоровых
При этом необходимо иметь в виду, что как, в прежнее время, так отчасти и теперь, в монастырские тюрьмы часто и охотно ссылаются именно такие лица, психическая деятельность которых более или менее нарушена и расстроена. Так, когда в 1829 году, сосланный в Красноярск декабрист, князь Ф. П. Шаховской заболел явным душевным расстройством, то его нашли нужным тогда же перевести в Суздальский монастырь, в тюрьме которого он и умер в тот же год. Множество подобных примеров можно было бы привести также из истории Соловецкой тюрьмы. Конечно, не подлежит ни малейшему сомнению, что условия монастырского заключения ни в каком случае не могут быть признаны благоприятными для такого рода больных. Ссылке в монастыри за религиозные преступления подвергаются у нас не только мужчины, но и женщины. 
 
В двух женских монастырях г. Суздаля: Ризоположенском и Покровском, постоянно находятся женщины, сосланные туда за те или другие проступки против Церкви, чаще же всего за распространение разного рода учений, несогласных с православием. И сейчас там находится несколько ссыльных женщин, между прочим, Настасья Кузьминична Шувина, в монашестве Мария, основательница известного Раковского монастыря в Самарской губернии. У себя на родине, в Самарской губернии, она пользовалась популярностью и доверием населения, благодаря чему ей и удалось учредить и организовать целый монастырь. Но местное духовенство заподозрило ее в принадлежности к хлыстовщине, вследствие чего начались доносы, возникло дело, и, в конце концов, она была сослана в г. Суздаль, в Покровский монастырь.
Сосланные в монастыри женщины живут в особых кельях, под строгим надзором приставленных к ним монахинь, при чем им воспрещается выходить за ворота монастыря.
 
 
 
IV
В допетровское время право заточать в монастырские тюрьмы принадлежало, кроме царя,— патриарху, митрополитам и даже архиереям. В XVIII столетии большое число арестантов ссылалось в монастыри сначала по распоряжению тайной розыскных дел канцелярии, а затем по резолюциям Святейшего Синода. С 1835 года ссылать в монастыри можно было не иначе, как только по Высочайшему повелению. Такое распоряжение, как можно думать, явилось результатом ревизии Соловецкого острога, произведенной в том году по Высочайшему повелению, вследствие обнаружившихся в этом остроге беспорядков.
 
Ревизия, между прочим, обнаружила, что из 50-ти человек арестантов, которые сидели в этом остроге, 41 человек были сосланы туда по Высочайшему повелению, а остальные 9 человек — разными правительственными учреждениями: Святейшим Синодом, Комитетом Министров, Сенатом, Главным штабом и, наконец, один из арестантов — „Лев Павлов — за старообрядчество" — прислана „по секретному отношению Архангельского губернского правления".
 
Каким образом более чем скромное Архангельское губернское правление попало в число высших государственных учреждений, которые располагали если не de jure, то defacto правом заточать людей в монастыри — остается совершенно неизвестным. Точно так же остается неизвестным, кто такой был Лев Павлов, которого Архангельское бернское правление сочло нужным подвергнуть ссылке в Соловки „за старообрядчество".
 
В настоящее время ходатайства о ссылке и заключении в монастырь того или другого лица возбуждаются исключительно местными духовными властями, священниками и миссионерами, а затем уже через епархиальное начальство направляются в Святейший Синод. Если последний признает ходатайство епархиального начальства заслуживающим уважения, то г. обер-прокурор Синода входит с всеподданнейшим докладом по этому поводу.
 
Что касается до условий содержания заключенных в монастырских тюрьмах, а также тех результатов и последствий, какие достигались и достигаются в настоящее время подобными заточениями в смысле исправления лиц, подвергшихся такому наказанию, то об этом мы подробно поговорим в следующих главах.
 
 
V
При ссылке и заточении в монастыри лиц, так или иначе провинившихся против Церкви и религии, обыкновенно преследовались следующие три главные цели. Прежде всего, конечно, имелось в виду лишением свободы и строгостью ссылки или тюремного заключения наказать виновного или же только заподозренного в том или другом религиозном преступлении и проступке; затем—лишить его возможности распространять свои заблуждения, пресечь в корне пропаганду идей и взглядов, которые с точки зрения Церкви признавались ложными, вредными и еретическими; и, наконец, исправить его, заставить его раскаяться в заблуждениях, по возможности привести его снова в лоно Православной Церкви.
 
В грамотах и инструкциях, при которых присылались в монастыри ссыльные и арестанты, почти всегда с большей или меньшей определенностью указывались эти три главные цели ссылки и заточения — так обыкновенно называлось заключение в монастырских тюрьмах. В то же время в этих грамотах и инструкциях заключались более или менее подробные наставления об условиях ссылки или заточения, о порядке содержания арестанта в тюрьме, о надзоре за ним, за его сношениями, за его перепиской и т. д. В виду этого знакомство с такого рода инструкциями и наставлениями, относящимися к разным эпохам нашего прошлого, представляется весьма интересным и во многих отношениях даже поучительным.
 
Остановимся на некоторых из этих инструкции, наиболее типичных, причем начнем свое знакомство с более отдаленных времен, а именно—с глубоко знаменательной в истории русской церкви эпохи XVI столетия, когда состоялось закрепление тесного союза Церкви с государством. Одна из первых по времени известных нам грамот такого рода относится к мрачной эпохе Иоанна Грозного, а именно, к 1554 году и касается ссылки в Соловки игумена Троицкого монастыря Артема, обвиненного духовным собором в соучастии и единомыслии с известным „еретиком", рационалистом XVI века, Башкиным.
 
В этой грамоте, писанной от имени митрополита Макария, подробно излагаются обвинения, взведенные на Артемия духовным собором, а затем преподаются наставления относительно содержания его в монастыре в следующих выражениях: „Пребывати же ему (т. е. Артемию) внутрь монастыря с великою крепостью и множайшим хранением, заключену ж ему быти в некоей келье молчательной, да яко и тамо душевредный и богохульный недуг от него ни на единаго же да не распространится, и да не беседует ни с кем же, ни с церковными, ни с простыми того монастыря или иного монастыря мнихи". Далее строго предписывалось не дозволять ссыльному посылать кому бы то ни было письма и послания, а также и ему передавать как письма, так и вещи, от кого бы то ни было; словом, предписывалось воспрещать ему всякие сношения, дружбу и сообщение с кем бы то ни было, «но точию затворену и заключену в молчании сидети и каяться о прелести еретичества своего, в неже впаде». 
 
Таким образом, в этой грамоте не упоминается о заключении Артемия в монастырскую тюрьму, хотя в то же время предписывается содержать его со всевозможною строгостью и „крепостию". Из этого можно заключить, что в то время, а именно в половине XVI столетия, в Соловках не было еще тюрем. Встречающееся в грамоте выражение „келья молчательная", в которую предписывается заключить Артемия, не может быть понято в смысле тюремного каземата, тем более что несколько выше в грамоте сказано, чтобы содержать его „внутрь монастыря".
Мнение это находит себе подтверждение и в том обстоятельстве, что в грамотках более позднего времени — при которых ссылались в монастыри колодники, — мы встречаем уже вполне определенные и точные указания относительно заключения их в ту или другую монастырскую тюрьму или башню. Так, при ссылке в Соловки бывшего тамбовского епископа Игнатия в 1701 году в препроводительной грамоте писалось:
 
„Посадить его (Игнатия) в Головленкову тюрьму; и быть ему в той тюрьме до кончины живота его неисходно, а пищу давать ему против таковых же подначальных. А чернил, бумаги ему, Ивашке, давать отнюдь не велено, и ни от кого ему писем: не принимать и не отдавать, а также и от него ни к кому никаких писем не принимать же и не отдавать, а буде от кого какие письма явятся к нему, Ивашке, или от него, Ивашки, и те письма велено отсылать к Москве в Преображенский приказ". 
 
В наше время трудно даже представить себе весь ужас колодников прежнего времени, томившихся в монастырских тюрьмах и башнях. Ни один из них не оставил нам описания своих страданий, своего мученичества. Почему не оставили - понять не трудно. В инструкциях и указах, при которых они высылались, всегда и неизменно значилось, чтобы „бумаги, и чернил, и карандаша им колодникам, отнюдь не давать" и чтобы „никаких писем они колодники, ни под каким видом ни к кому не писали.
Необходимо при этом иметь в виду, что в монастырские казематы попадали люди большею частью после пытки, нередко прямо из застенка. И вот, мученные разнообразными пытками, дыбами, избитые „нещадно" кнутами и батогами, с вырванными ноздрями, с отрезанными языками, они отвозились в Соловки или же в другие „дальние монастыри" и запирались там в сырые, темные, холодные погреба, называемые тюремными кельями. Здесь они обрекались на вечное одиночество, на вечное молчание, нужду и горе. Казалось, что после ссылки о них совершенно забывали, их вычеркивали из списка живых людей. И, действительно, чаще всего только смерть избавляла несчастных узников от дальнейших страданий, только могила успокаивала их измученные тела.
 
VI.
Самым тяжким наказанием считалось заключение в „земляных тюрьмах" или, правильнее говоря, в подземных. Такие тюрьмы существовали не только в Соловецком, но и в некоторых других монастырях. В Соловках подземные тюрьмы были устроены под одной из монастырских башен, находящейся в северо-западном углу крепости. Судя по старинным описаниям, земляные тюрьмы представляли собою вырытые в земле ямы в три аршина глубины; края у них были обложены кирпичом; крыша состояла из досок, на которые была насыпана земля. В крыше находилось небольшое отверстие, закрываемое дверью, запирающеюся на замок, в которое опускали и поднимали узника, а также подавали ему пищу. Для спанья пол устилался соломою. Для естественной нужды подавались особые судна, которые подымались и очищались раз в сутки. Были ли в этих погребах печи — осталось неизвестно.
В этот темный, сырой погреб, вырытый в земле, опускали живого человека, часто скованного по рукам и ногам. В подобных тюрьмах во множестве водились крысы, которые нередко нападали на беззащитного узника; были случаи, когда крысы объедали нос и уши у сидевших в подземной тюрьме „преступников". Давать им что-либо для защиты от этих мелких хищников строго воспрещалось. Виновные в нарушении этого правила наказывались чрезвычайно сурово. Так, например, один караульщик за то только, что он дал находившемуся в Соловецкой земляной тюрьме „вору и бунтовщику Ивашке Салтыкову" палку для обороны от крыс, был „за такую поблажку бит нещадно плетьми".
 
Изредка только, и притом далеко не всем, заключенным в земляных тюрьмах удавалось выходить на свет Божий и посещать церковь. Так, в одном наказе, относящемся к концу XVII столетия, предписывается арестанта, заключенного в земляную тюрьму, Мишку Амирева, во время церковного песнопения вынимать из тюрьмы, а по окончании службы снова сажать его туда. Заключение в подземные монастырские тюрьмы особенно широко применялось в царствование Петра I.
 
Впрочем, необходимо заметить, что в некоторых монастырях заключение в подземные тюрьмы практиковалось и значительно позднее, а именно, во второй половине XVIII столетия. Так, например, по словам В. И. Семевского, в 1768 году в подземную тюрьму, находившуюся в женском Ивановском монастыре, в Москве, была посажена по приговору суда известная Салтычиха, которая и просидела в этой тюрьме 11 лет.
Чтобы составить себе хотя приблизительное понятие об условиях монастырского заточения прежнего времени, необходимо перечитать и пересмотреть так называемые секретные дела Преображенского приказа, канцелярии тайных розыскных дел и прочих аналогичных учреждений того времени, допросы, указы о ссылке, инструкции о содержании колодников в монастыре и т. п.
 
Указы о ссылке и заточении того или другого лица обыкновенно посылались местному губернатору и в то же время архимандриту монастыря „с братиею". Выше мы упоминали, что при ссылке в Соловки игумена Артемия в указе митрополита Макария были подробно изложены все те обвинения, которые возведены были против него духовным собором и в силу которых он обречен был на заключение в монастырь. Но если в то время, в половине XVI века, считалось необходимым подробно мотивировать в указах причины, вызвавшие ссылку в монастырь того или другого лица, то впоследствии этот обычай был уже совершенно оставлен, и в указах XVII и XVIII столетий очень редко можно встретить сколько-нибудь подробные указания на то, в чем именно состояли преступления лица, подвергшегося столь суровому наказанию. Чаще же всего в такого рода указах писалось так: „за вину его" или „за многия его, колодника вины", вместо смертной казни, учинить казнь, „бить нещадно кнутом" или „вырезать язык" и „сослать в ссылку в Соловецкий монастырь, в заключение в Короженскую тюрьму вечно, и та казнь ему, колоднику, учинена и послан до Соловецкого монастыря с унтер-офицером таким-то и с солдаты". Если же иногда в указах и объяснялось, в чем состояла вина или преступление, вызвавшее ссылку, то обыкновенно объяснение это делалось в самых общих выражениях.
 
Так, например, при ссылке в Соловки князя Ефима Мещерского, в указе, подписанном председателем канцелярии тайных розыскных дел, Петром Андреевичем Толстым, от 15 января 1722 года, велено его, Мещерского, „за показанныя от него противности благочестию, послать в Соловецкий монастырь, для содержания до кончины жизни его". Но в чем именно состояли эти „противности благочестию" со стороны опального князя, ни слова не сказано.
 
 
VII
Зато во всех этих указах и инструкциях подробно излагаются правила о том, как содержать в монастыре колодников. В указах на имя архимандрита обыкновенно писалось: „а когда оный колодник в Соловецкий монастырь привезен будет, и ты б, богомолец наш, архимандрит (такой-то) с братиею, его, колодника, в Соловецкий монастырь приняли и посадили бы в Короженскую тюрьму вечно и велели держать его там безвыходно, чтоб ОН Колодник, из оной тюрьмы не ушел, и бумаги и чернил ему не давать; и ежели он, колодник, сидя в тюрьме, станет кричать и сказывать "собою наше государево слово и дело, и таких произносимых от него слов не слушать". Или же, например, в таком роде: „И состоять ему, колоднику, в крепкой тюрьме, под смотрением того монастыря архимандрита, а караульным унтер-офицеру и солдатам иметь крепкое и неусыпное над ним, колодником, смотрение и осторожность, чтоб при нем пера, чернил и бумаги отнюдь не было, и чтоб он ни с кем и ни о чем ни в какие разговоры не вступал и ничего бы непристойного не разглашал и не говорил, чего ради к нему не токмо из посторонних никого, но и из монастырской братии и служителей ни в келью, ниже во время слушания литургии и прочего церковного пения, ни для чего не допускать и разговаривать запрещать". 
 
Особенное внимание при этом обращалось на то, чтобы колодники „ни с кем и никогда о вере никаких разговоров к большему вымышленной своей прелести и противных благочестию дерзостей размножению иметь не могли, но пребывали бы в покаянии и питаемы были хлебом слезным".
 
Из всех этих наставлений, между прочим, нельзя не видеть, какие тяжелые обязанности возлагались в то время на архимандритов и монастырскую братию относительно надзора за лицами, обвиненными или же только заподозренными в преступлениях против веры и Церкви, и за это попавших в разряд колодников и арестантов.
 
Необходимо, однако, заметить, что эти обязанности, столь несвойственные призванию и сану монаха и в частности архимандрита, к сожалению, и до сих пор лежат еще на игуменах и настоятелях тех монастырей, в которые и по настоящее время производится еще ссылка разных лиц за религиозные преступления.
 
Что касается продовольствия монастырских узников пищею, то и в этом отношении их далеко не баловали. Только в редких случаях разрешалось отпускать тому или другому колоднику пищу из братской трапезы; чаще же всего предписывалось: „пищу давать только хлеб да воду и подавать (их) в окно капралу". Затем строго воспрещалось иметь колодникам при себе деньги и какие бы то ни было вещи.
Некоторых колодников не только запирали под замок, но еще запечатывали двери их тюремных келий особыми печатями, а для наблюдения за этим откомандировывались особые офицеры и солдаты. Вот отрывок из инструкции, данной одному из таких офицеров: „Когда он, колодник, посажен будет в тюрьму, тогда к нему приставить караул, и всегда бы с ружьями было по два человека на часах; один от гвардии, а другой из гарнизонных. Двери б были за замком и за твоею печатью, а у тюрьмы окошко было б малое, где пищу подавать; да и самому тебе в тюрьму к нему не ходить, нежели других кого допускать, и его, колодника, в церковь не допускать. А когда он (колодник) заболит и будет весьма близок к смерти, то по исповеди приобщить его св. тайн в тюрьме, где он содержится, и для того двери отпереть и распечатать, а по причащении, оные двери запереть и запечатать тебе своею печатью и приказать хранить накрепко, как в прежних указах объявлено"...
Вот уже поистине заживо погребенные!
 
Все подобные наставления всегда и неизменно сопровождались и заканчивались угрозами, что за малейшее неисполнение инструкции и слабость надзора виновные в том будут немедленно подвергнуты „осуждению и истязанию" по всей строгости военных артикулов... Подобные угрозы не могли, конечно, не оказывать своего действия.
 
Насколько строго выполнялись все эти указы и инструкции, можно видеть, между прочим, из следующего случая. Один из заточенных в Соловецком монастыре — князь Василий Лукич Долгоруков — тяжко заболел; ему понадобился духовник. Но так как в указе, при котором он был прислан, сказано было, чтобы „никого из посторонних к нему в келью не допускать", то поэтому ни архимандрит, ни караульный офицер не решились исполнить требования умирающего и кончили тем, что вошли по этому поводу с особым представлением в архангельскую губернскую канцелярию. Но в свою очередь и губернская канцелярия также не осмелилась удовлетворить просьбу больного узника и обратилась за разрешением этого вопроса в Сенат, который указом от 29 марта 1731 года предписал губернатору, в случае крайней необходимости, допустить отца духовного в келью князя Долгорукова.
 
Некоторые узники всю жизнь сидели скованными в цепях. Эти цепи снимались с них только после смерти... Страшное, кровавое время! Мрачным, но, к счастью, далеким призраком глядит оно на нас...
 

Еще статьи...

Joomla SEF URLs by Artio