Интернет Собор / Internet Sobor 
truth and dignity 
АКТУАЛЬНЫЕ НОВОСТИ

Митрополит Антоний: Согласование евангельских сказаний о Воскресении Христовом

Митрополит Антоний: Где всего сильнее сказалось у нас заморское засилье

Нам приходилось читать различные попытки выяснить взаимное согласие евангелистов касательно явления воскресшего Господа Своим ученикам и ученицам. Некоторые из этих попыток, например, доктора Пясковского (в 90-х годах Христианского Чтения) почти удовлетворяли нас, но тем досаднее было замечать в них отсутствие того главного положения, которое быстро осваивает читателя св. Библии с согласованностью событий, изложенных в четырех евангелиях; это-то положение или тезис, давно просится у нас из-под пера, но полное отсутствие досуга препятствовало нам предложить до сего дня свои соображения по данному предмету.

Однако, прежде чем предложить последние, скажем, что самым неправдоподобным приемом согласования является наиболее принятый, в силу которого выходит, будто св. Мария Магдалина, после того, как ее с другою Марией встретил воскресший Господь и со словом: “радуйтесь“, дозволил обнять Свои стопы, — потом опять является плачущею у гроба и не узнает явившегося Христа, принимая Его за виноградаря, а потом, когда узнает Его, то получает воспрещение к Нему прикасаться.

Такое расположение событий уже ни с чем не сообразно и попытки усвоить его читателям сводятся к жалким натяжкам и сложным, но совсем не убедительным вымыслам.

Явления Господа мироносицам во всех четырех евангелиях описываются не одинаково, то есть берутся разные моменты этих (неоднократных) явлений. Но то, что более всего затрудняет толкователей, это согласование вышеприведенных повествований Матфея и Иоанна. Ясно, что Господь явился Марии Магдалине дважды, однажды наедине, а в другой раз вместе с другою Марией, но как одно явление относится к другому; вот что затрудняет толкователей.

Положение (тезис), которым мы обещали разрешить этот вопрос, выражается, или, как говорят в академиях, формулируется, — так: Евангелист Матфей говорит об исшествии двух Марий ко гробу Господню, уже знавших, что Он воскрес из мертвых. То, что описывает этот евангелист, произошло уже после описанного св. Иоанном явления Господа Марии Магдалине, принявшей было Его за виноградаря; она затем сообщила о сем апостолам, “яко виде Господа и сия рече ей”, сообщила, конечно, о том же другой Марии, и вот обе Марии идут ко гробу — зачем? не для помазания Господня тела (ибо знают, что оно воскресло), не с ароматами, а идут, чтобы “посмотреть гроб”, зная, что он уже — пустой, но что в нем хранятся погребальные пелены Господа. Наверно, не они одни и не два Апостола только пошли удостовериться в том, что поведала Мария Магдалина, а потом и другие мироносицы, но и все Христовы последователи, узнавшие о событии (“одиннадцать и все прочие” Лук. 24, 9; ср. 24, 24); евангелист же сообщает о двух Мариях потому, что они удостоились нового видения Ангела, а затем и Самого Господа.

Чем же, кроме выражения: “посмотреть гроб”, можно подтвердить нашу уверенность в том, что Матфей повествует о том, что произошло уже после явления Христа Марии Магдалине, сообщенного у Иоанна?

Во-первых, или, точнее, — во-вторых, тем, что Иоанн повествует о происшедшем, “еще сущей тьме”, а Матфей о том, что было “на рассвете первого дня недели”¹.

В-третьих, обратим внимание на отношение мироносиц к словам Ангела и Самого Спасителя. У Иоанна Мария является настолько неподготовленной к сознательному усвоению события, что принимает Христа за виноградаря, у Марка слова Ангела наводят на мироносиц такой ужас, что они “никому же ничтоже реша, бояхубося”, Лука пишет о том же: “и когда они были в страхе и наклонили лица к земле”.

Напротив, явление Ангела, описанное св. Матфеем, встречает мироносиц уже более подготовленными к видению, ибо хотя небожитель подбодряет их словами: “не бойтесь”, но они настолько владеют собою, что он говорит им далее: “пойдите, посмотрите место, где лежал Господь”, то есть предлагает им исполнить то, зачем они пришли (“видети гроб”). У Марка мироносицы (не эти две, а другие) “никому же ничтоже реша, бояхубося”, а Матфей повествует о двух Мариях, что они “со страхом (конечно, страх неизбежен при всяком чудесном видении) и радостию великою побежали возвестить ученикам Его”. Магдалина, выполняя это повеление, уже вторично (впервые она получила его от Самого Господа по четвертому евангелию), а также и другая Мария, знавшая от первой о бывшем ей явлении Воскресшего, теперь уже вполне сознательно относятся ко второму явлению Спасителя. Откуда это видно?

Ответ на такой вопрос является четвертым доводом в пользу нашего заявления о том, что обе жены пошли смотреть гроб, уже зная о воскресении Христовом, а равно и объяснением тому, почему Господь тогда не допустил Марию Магдалину прикоснуться к Себе, а теперь разрешил сие обеим Мариям.

О первом событии Октоих говорит так: “но яко жена немощная еще земная мудрствует, тем же отсылается не прикасатися Христу” (9 ев. стихира). Что это значит? Конечно, тут не может быть речи о попытке какого-либо страстного прикосновения, нет — Просто совершенная неожиданность видеть оплаканного Учителя живым охватила душу Марии такой непосредственной радостию, что она раньше, чем подумать о таинственном воскресении, о Божестве Его, просто предалась восторженной радости, как о дорогом человеке, избегшем смертной опасности, и забыв, что она женщина, хотела обнять Учителя и облобызать Того, Кого почитала мертвым и украденным в предшествующие мгновения. Господь напоминает ей о неуместности такого выражения, хотя бы и совершенно чистой радости, предлагая затем, в тот же вечер, своим еще сомневавшимся ученикам мужеского пола осязать Его раны. — Иное было отношение Господа к поклонению той же Марии Магдалины и другой Марии через час или два после Своего первого явления. Здесь обе Марии уже знали, что Господь является верующим, как победитель смерти и ада, как восходящий к Небесному Отцу в вечное царство и властно посылающий апостолов на проповедь и на победоносную борьбу с миром. Теперь обе жены, встретив Его, говорящего им: “Радуйтесь”, уже не “земная мудрствуют”, а поклоняются Ему, как живой святыне, как Сыну Божию, и потому Он не препятствует сделать то, что они сделали: “Оне же ястеся за нозе Его и поклонистеся Ему” (Матф. 28, 9).— Ты согласил Матфея с Иоанном, скажет, пожалуй, читатель, но как ты согласишь их с двумя прочими евангелистами? Куда поместишь пришествие Магдалины на гроб с ароматами, в сопровождении других жен мироносиц, поименованных у Марка и Луки?

Главная мысль нашего ответа будет такая. Мария Магдалина с ароматами вовсе и не приходила на гроб Господень, а приходили с ароматами другие жены, после первого явления Христа Марии, а может быть, даже после второго, но не знавшие еще о воскресении Христовом. Повествование Иоанна говорит о том, что было “еще сущей тьме”, а повествование Матфея отмечает событие о бывшем “весьма рано при восходе солнца” (“воссиявшу солнцу” — так и в греческом), а Лука — о том, что было “очень рано”. — Эти два выражения не настолько определенные, чтобы ставить ранее или позже времени, обозначенного в первом евангелии, но, во всяком случае, здесь речь идет о женах, явившихся на гроб совершенно неподготовленными к проповеди воскресения, и нет никакой нужды настаивать на том, что среди них была Мария Магдалина: напротив, эти два евангелиста дают полную возможность принять противоположную мысль, а именно ту, что Магдалины среди них не было. Оба евангелиста разделяют три события: а) покупку (Марк) или же предварительную заготовку (Лука) ароматов; б) пришествие жен ко гробу и беседу с ангелом (Марк) или ангелами (Лука) и в) возвещение апостолам. Начнем с последнего момента. Не нужно думать, будто по Марку испуганные женщины так и вовсе не поведали о видении ангела и не исполнили его поручения к апостолам; Марк только отмечает, что они не могли сразу этого сделать, и что апостолы узнали о сем прежде всего от Марии Магдалины, которой Господь “явился сперва”. Видите, Марк сам выделяет ее из ряда прочих мvроносиц и, следовательно, упоминает о событии, не связанном с принесением ароматов. Но ведь Мария Магдалина, по Марку, участвовала и в этом принесении? Вовсе нет. Он говорит только об ее участии в покупке мvра (16, 1) и перечисляет по именам участниц покупки, которая происходила по прошествии субботы, то есть по нашему европейскому счету — в субботу вечером, после шести часов, а ушла Магдалина на гроб “еще сущей тьме” без ароматов, прочие же женщины понесли ароматы “при восходе солнца”. Господь же явился не всем, а только “Марии Магдалине”, которая, следовательно, и по Марку была не вместе с ними (16, 9).

Если Марк, определенно поименовав тех жен, которые взирали на погребение Господне и тех, которые покупали ароматы, не повторяет именований, говоря о принесении мvроносицами ароматов ко гробу, то Лука не называет имен ни заготовщиц ароматов, ни принесших оные на гроб Господень, но упоминает, что состав тех и других был не одинаков (“вместе с ними некоторые другие”). Очевидно, некоторые из них обращались с ароматами еще в пяток после смерти Спасителя “и в субботу остались в покое по заповеди” (Лука), а другие покупали ароматы уже по прошествии субботнего покоя (Марк 16, 1). Итак, Лука не именует жен, принесших ароматы, но выражается так: “И возвратившись от гроба, возвестили это одиннадцати и всем прочим. То были Мария Магдалина, и Иоанна, и Мария Иаковлева, которые сказали о сем апостолам”. Заметьте эту прибавку: “которые сказали апостолам”; не говорит — которые носили ароматы, видели ангелов, но “которые сказали одиннадцати и всем прочим” (Лк.) В этом возвращении участвовала Мария, точнее — она и начала его, как свидетельствуют Иоанн и Марк, а об участии ее в принесении на гроб ароматов не говорит, следовательно, ни один евангелист.

Само собою разумеется, что слова евангелиста Луки: “возвестили одиннадцати и всем прочим” нельзя понимать, как единичный акт, ибо все это немалочисленное общество не могло быть постоянно вместе, — а в том смысле, что свидетельницы воскресения ходили из дома в дом с радостною вестью, то есть две Марии, видевшие Господа, и прочие мироносицы, беседовавшие с ангелами. К первому свидетельству должно отнести слова третьего евангелия: “Петр же востав, тече ко гробу и приник виде ризы едины лежаща”, совпадающие со словами Иоанна: “изыде же Симон Петр и другий ученик и идяста ко гробу” (20,3).

Отсюда видим, что евангелисты не только не противоречат друг другу, описывая события первого дня по воскресении Христовом, но, говоря о различных моментах этого дня, каждый из четырех, как бы нарочно, оставляет место для включения тех моментов, о которых повествуют три прочие.

Соединяя четыре повествования, получаем такую последовательность событий. Одни из учениц Христовых в пятницу перед вечером (Лука), другие, и между ними Мария Магдалина, в субботу вечером (Марк) приобретают ароматы, чтобы идти с ними и помазать тело Господне. Однако Мария Магдалина покидает подруг и еще ночью под воскресный день бежит одна ко гробу, не обретает Погребенного (Иоан.), зовет Петра (Лук. и Иоан.) и Иоанна (Иоан.), стоит вне гробной пещеры с плачем, говорит с Ангелом и с Господом Иисусом, не узнает Его, а, узнавши, бросается к Нему, но не допускается до прикосновения, и согласно повелению Его идет возвестить Апостолам (Иоан., Марк) и прочим ученикам (Лук.) Не зная о сем, приходят на гроб другие мироносицы, принимают повеление от Ангелов (Марк., Лук.), и, вернувшись, сначала от ужаса молчат (Марк.), а потом, вслед за Магдалиной, и сами повествуют всем о видении (Лук.). Мария Магдалина и другая Мария, уже уверенные в воскресении Христовом, идут посмотреть гроб и пелены Господни, виденные Петром (Лук. и Иоан.) и Иоанном (Иоан.), но не досмотренные Марией, когда впервые явились ей Ангелы (Иоан.). Придя ко гробу, обе Марии видят снова Ангела, который дозволяет им войти внутрь и посмотреть место, где лежал Господь (Матф.) и где остался Его погребальный убор. При этом Ангел повелевает им подтвердить ученикам о воскресении и вознесении, что уже приказал исполнить Магдалине явившийся Господь (Иоан.). Вполне освоившись с радостными событиями, обе Марии спешат снова к апостолам; их на пути встречает Господь и уже не препятствует им воздать Ему поклонение и благоговейное прикосновение к Его ногам (Матф.). К вечеру того же дня все это стало известным не только одиннадцати, но и семидесяти ученикам (Лук.), а жалкая выдумка фарисеев и воинов о покраже тела Христова, когда они спали (как могли бы это узнать спящие?), не смутила учеников Христовых, ибо Он многократными явлениями уверял их в Своем воскресении, давал Себя осязать, принимал при них пищу и, наконец, на глазах всех учеников вознесся на небо в сороковой день по воскресении (Марк., Лук. и Деяния).

Все это становится ясным, если согласование евангелий основать именно на том положении, что две Марии первого евангелия пошли видеть гроб, уже зная о воскресении Господа.

Прошло три года после издания сей статьи, как автору пришлось встретить в Четьи-Минеях св. Димитрия на 22 июля следующее свидетельство св. Никифора Каллиста (I, 33), вполне согласное с нашей точкой зрения на последовательность событий: “Магдалина трижды ко гробу прииде и дважды виде Христа. Первее заутра еще сущей тьме (Иоан.)... последовавше им (Петру и Иоанну)... и бысть то ея второе ко гробу Господню пришествие... Третицею же прииде со иными... с ними же егда по Ангельском видении и о воскресении Христове извещении возвращашеся ко апостолом, вторицею узре Господа и... и рече к ним — радуйтеся”, и пр., что в 28 главе Матфея.

¹ Несколько лет мне пришлось читать, не помню чью, статью по сему предмету, где автор настаивает на том, будто выражение слав.текста “свитающи во едину от суббот” означает не разсвет, а только приближение первого дня после субботы, т.е. что Господь воскрес и даже двум Мариям явился в субботу вечером, вопреки прямому свидетельству Марка “воскрес Иисус заутра в первую субботу”. Автор сносит этот стих Лук. 23,54 “бе же пяток и суббота свиташе”. Правда, в обоих случаях употребляется тот же греч. глагол, но ясно, что он употребляется не в одинаковом смысле. Ведь Лука говорит о погребении тела Господа, совершившемся в пятницу до наступления субботнего покоя (ср. Иоан.19,42; Лук. 23, 56), а между тем автор едва ли решится утверждать, что две Марии пошли на гроб до календарного наступления воскресного дня, т.е. до окончания субботнего покоя. Ясно, что это слово — свиташе у Луки означало не атмосферическое, не световое состояние дня (разсвета), — как у Матфея, а праздничное (субъективное) ожидание — предчувствовалась, предвкушалась суббота, но не субботний разсвет, а приближение праздничных субботних суток, которые начинаются с захода, а не с восхода солнца, около 6 часов вечера. Так, у нас в начале великого поста поют, что сияет заря Воскресения, разумеется не как атмосферическое явление, не как признак скорого восхода солнца, а как радостное чувство, предваряющее святую ночь Воскресения за 48 суток.

Источник: Митрополит Антоний. I. Согласование евангельских сказаний о Воскресении Христовом. II. Психологические данные в пользу с вободы воли и нравственной ответственности (16-й том издания «Жизнеописание и творения Блаженнейшего Антония, Митрополита Киевского и Галицкого» под редакцией Архиеп. Никона). Посмертное издание с предисловием Архиепископа Никона (Рклицкого). Н.Й., 1969, сс. 11-18.

Сверено с оригиналом

Метки: рпцз, митрополит антоний

Печать Электронная почта

Для публикации комментариев необходимо стать зарегистрированным пользователем на сайте и войти в систему, используя закладку "Вход", находящуюся в правом верхнем углу страницы.